Вторая неделя подходила к концу. Лева уже собрал вещи, хотя на самом деле он их и не разбирал, как приехал, – только достал из рюкзака одну футболку. Днем он позвонил маме и попросил прийти пораньше. С шести часов сидел на корточках у двери и ждал, постукивая рукой по полу. Как только послышался поворот замка, Лева, обрадовавшись, поднялся, чмокнул маму в щеку и побежал на улицу. Он хотел купить Варе пластинку, а магазин работал до восьми.
В небе голубая краска растворялась в розовой. Лева шел вдоль Ленинского и вдыхал запах летнего вечера, похожий на сладкий чай с шиповником. У него наконец-то было хорошее настроение. Он чувствовал, что все вернется на свои места – нужно только приехать на дачу, обнять Варю и долго-долго не разжимать руки. Лева знал, что впереди их ждут и другие ссоры, но им хватит нежности, чтобы погасить любую обиду.
Этот магазин Лева увидел у кого-то в соцсетях. Он находился в жилом доме, и в него нужно было спускаться по узкой лестнице, как в чулан. При входе стояли коробки со старыми пластинками в потрепанных обложках.
Дальше начинался сам магазин – и казалось, будто все пространство состоит из множества стеллажей с квадратными разноцветными упаковками. Проходы между ними были меньше полуметра. На полу тоже лежали стопки пластинок, и от этого проходы становились еще у́же. Лева попытался разобраться сам, но быстро понял, что это невозможно, и пошел искать подмогу.
Девушка в черной футболке с татуировками на руках сказала: «Щас поищем» и уверенно нырнула в один из рядов. Лева медленно протискивался сзади, боясь что-нибудь задеть. Они дошли до среднего стеллажа, и девушка начала ловко перебирать пальцами пластинки, словно играя на пианино. Этот процесс так заворожил Леву – он даже немного расстроился, когда Гульд был найден.