Однако наступил однажды тот момент, когда одним осенним воскресным утром, выйдя на крыльцо, я увидела радостную суматоху в соседском дворе и того самого хваленого красавца. Ну да, не соврала! Симпатичный, высокий, стройный блондин с кудрявыми волосами и голубыми глазами… Даже удивилась тогда: как в одной семье могли родиться такие разные дети? Природа все-таки жестокая штука: одарила брата и поиздевалась над сестрой. Слишком ощутимой была разница: некрасивая, приземистая как бочонок, сестра и вот такой брат! Хотя на меня особого впечатления не произвел: даже издали в его повадках было заметно нечто манерное. Одним словом ‒ деревенский нарцисс!
Через неделю соседка позвала меня на свой день рождения. С порога я поняла, что что-то здесь не так! Человек двадцать гостей уже чопорно сидели за столом. А так как я немного опоздала, то невольно превратилась в мишень для взглядов. Усадили меня на почетную сторону стола и стали его матушка и сестры носиться со мной, как с писаной торбой. Из серванта вытащили и поставили самую красивую тарелку; вместо простых алюминиевых приборов, какие были у всех остальных, разыскали в закромах мельхиоровые. В общем, чувствовала я себя ужасно! Эти оценивающие взгляды незнакомых теток, непривычное мне подобострастие; да и сам молчаливый украинский парубок, сидящий напротив, навевал тоску… Не дожидаясь подачи очередного блюда и сославшись на проверку тетрадей, я ушла домой, невзирая на уговоры. Мама, конечно, поинтересовалась, почему я так быстро вернулась. А когда я со смехом рассказала, сколько вокруг меня было мышиной возни, тоже развеселилась. И открыла мне глаза на все это представление. Оказывается, ее уже давно обхаживали родственники этого блондина.
На танцах в клубе он частенько приглашал меня на тур вальса ‒ танцевал он, впрочем, неплохо… Кроме этого, ничего общего у нас быть не могло. Да и поняла я, почему этот нарцисс такой молчаливый: стоило ему открыть рот, как он превращался в деревенского недотепу.
Ну, это так… Просто картинка к теме… Я к тому, что, сидит, наверное, в генах определенной категории украинцев эта черта: показать перед другими свое преимущество. Похвастаться хотя бы тем, что у него жена не простая хохлушка, а интеллигентная еврейка; не какая-то доярка, а «училка»…
Что же там дальше с польскими евреями? ‒ Казацкий мятеж перерос в войну с Польшей, затем оказалась втянута Московия; чуть позже почти вся Польша оказалась во власти шведов. А тут еще одна напасть: чума! Всем было плохо, но евреям хуже всех! Раньше только поляки были к евреям терпимее других, но теперь и они изменились: они-то тоже стали частью Речи Посполитой. Так что не издевался над евреями только ленивый!.. Страшная статистика: за десятилетие всей этой неразберихи был уничтожен каждый третий еврей. Но чудовищнее всего, то, что это были потери народа, ни с кем не воевавшего; никому и никогда не объявлявшего войну. Да, «жиды» ни с кем не воевали, но все воевали с «жидами»! Увы, такова история… История, как всегда, неоднозначная!
Как оно все было на самом деле, теперь уже никто точно не поведает: ни в современных учебниках, ни в исторических летописях про евреев (украинских, белорусских, польских) почти ничего не рассказывают.
Как будто и не существовало никогда на землях Речи Посполитой этноса ашкенази. Хотя, что далеко ходить! Само понятие «еврей» было и для нас, проживающих в отдаленных советских республиках, чем-то очень далеким. В школе нам тоже ничего про это не рассказывали. Интернационализм ‒ главное достижение советской эпохи! А советский народ — это русские, украинцы, поляки, казахи, немцы… Очень длинный список получался! Только вот евреев в том списке я не помню. Впервые-то еврейкой назвали меня в Дрездене, просто рассматривая фотографию.
Почему столь пространное повествование о польских евреях? ‒ Хотелось разобраться, каким образом моей пра-пра-пра… оказалась еврейка: и не просто еврейка, а польская; и не просто польская, а ашкенази. Малая толика еврейской крови, добавленная в мой достаточно перемешанный генный ряд, оставила изрядный след не только на моей внешности, но и на внешности моих детей. Недаром же нас после лихих 90-х многие стали принимать за евреев. Это было время, когда немцы уезжали в Германию, белорусы в Белоруссию, евреи в Израиль… Тогда многие, жаждущие покинуть бывшие советские пенаты, стали рыться в своих родословных и выискивать далекие корни. У меня цель была другая: мне, действительно, стало очень интересно, как так получилось, что в далекой Сибири скрестились пути польско-еврейской девушки и бравого потомка поморов с берегов Северной Двины.
