А путей могло быть несколько! Для начала, прежде чем появиться в сибирских краях, польские евреи должны были превратиться в евреев русских. А стали они таковыми и оказались в Российской империи вместе с территориями, что отошли к России после первого раздела Речи Посполитой. Именно тогда по указу императрицы Екатерины II от 1785 года польские евреи получили российское подданство и право торговать на всей территории России, включая Сибирь. С этого момента и началось массовое переселение евреев в сибирские слободы. Хотя первые единичные евреи появились в суровых краях гораздо раньше: плененные уроженцы Речи Посполитой во времена Смоленской войны отбывали в Сибири ссылку. Да так и остались здесь навсегда. Позже случилась тринадцатилетняя русско-польская война. Она добавила новую волну арестантов, приговоренных к каторжным работам на рудниках ‒ среди них тоже было много евреев.
Но, повторюсь, массовый приток евреев в Предуралье и Сибирь начался с того самого указа от 1785 года. Увы, уже через несколько лет, как только евреи стали активно возводить винокурни и маслодельные заводы, открывать магазины, парикмахерские и постоялые дворы, империя ограничила им свободу миграции и установила, так называемую, «черту оседлости». Им запретили селиться во внутренних российских губерниях, в том числе и в Сибири. Исключение сделали только для евреев, принявших православие, а евреи-иудеи теперь могли попасть в сибирские края либо нелегальными путями, либо будучи ссыльными, либо по особому распоряжению. Правда, и здесь были исключения: для обладателей дефицитных профессий и крупных коммерсантов вероисповедание не имело никакого значения. Впрочем, имперские препоны особой роли не сыграли: предприимчивые и непотопляемые евреи, привыкшие к непостоянству власть имущих, принимали православие и продолжали осваивать бескрайние просторы. Им было комфортно в уральско-сибирской глубинке: местные старожилы был гораздо лояльнее к «жидам», чем, например, в Московии, Литве или на Украине.
В 1836 году случился очередной поворот в жизни польских евреев: по указу Николая I лицам, желающим переселиться в Тобольскую и Омскую губернии, предоставлялись земельные наделы, орудия труда и рабочий скот. К тому же, новым землевладельцам давали длительную отсрочку от службы в армии. Увы, в очередной раз власть показала свое непостоянство: император через пару месяцев передумал и развернул, не успевших осесть, евреев в Херсонскую губернию. Лишь около тысячи еврейских семей успели воспользоваться царской милостью.
Так что, когда и каким образом оказались предки моей польско-еврейской пра-пра-пра… в Тобольской губернии, можно только предполагать. Может быть, плененный предок был выслан после Смоленской войны… Может быть, после раздела Речи Посполитой оказался каторжником на зауральских рудниках… Может быть, проник нелегально… А, возможно, оказался в числе счастливчиков и успел получить в 1836 году десятину плодородной сибирской земли.
Как бы то ни было, встретились однажды в Курганской волости Тобольской губернии мужественный потомок северных поморов и польская красавица-еврейка, и продолжилась одна из многочисленных ветвей рода Шергиных с добавлением в генную историю частички сильной еврейской крови.
Пять детей было у прадеда Спиридона Шергина: дочь и четыре сына, младшим из которых был мой дед. Благодаря именно сыновьям, семейство Спиридона Федоровича, по тем временам, считалось вполне состоятельным. Причиной тому ‒ земельные наделы, предоставляемые государством. Выделялись они только лицам мужского пола: женщины в такой арифметике не учитывались. Так что пахотных угодий в семье было предостаточно!
Рослый и плечистый прадед характером обладал суровым: семейные традиции от поколения к поколению соблюдались свято. А это: и обязательная молитва перед трапезой, и свое место на лавке за огромным обеденным столом, и своя деревянная ложка. Во главе стола ‒ сам хозяин, возле него ‒ старшие сыновья, ну, а дальше по рангу… Никто не смел прикоснуться к пище, пока Спиридон первым не зачерпнет варево из общей посудины. Едоков-то хватало в клане Шергиных: сам домохозяин с супругой, да сыновья с женами, да внуки, да престарелые родители, да дочь ‒ последыш. На устои староверов смахивали семейные обычаи. Число три считалось священным: три раза крестились, входя в горницу, на божницу и трижды омывали руки перед тем, как сесть за стол. Ну, а еда, как и у всех земляков: «щи да каша — пища наша»; неизменная квашеная капуста и ядреные огурцы из одной деревянной бочки, да долгое вечернее чаепитие за самоваром. И сибирские пельмени!.. Как без них в праздничные скоромные зимние дни?
В канун рождественских праздников в неимоверных количествах заготавливали их женщины и дети; замораживали в сенях, да раскладывали потом в полотняные мешки.
