– а мне она ужасно не нравится, – пожаловалась Аманда.
– Ты что?! Классно! Честное слово. Даже для Нью-Йорка! И с фантазией, и необычно. У тебя никакой седины нет! А мне уже приходится каждые шесть недель краситься.
Аманда тряхнула головой. Краситься ей не надо. Хоть одно преимущество у младшей сестры все-таки имеется. Но ее заклинило на «необычно». «Необычно» значит «хорошо» или «необычно» надо понимать как «дико»?
– Нет, пока не крашусь, – сказала она.
Тут наконец дети – сначала Райдер, а за ним Мэдисон – выкатились из машины и, увидев ее, замерли. Мэй подняла на руки Райдера, который прижал к себе мягкую игрушку и засунул бы себе в рот ее лапку, если бы Мэй мягко не отвела его руку.
Это был цыпленок, которого Аманда послала в подарок, когда племянник только родился. Она удивилась и растрогалась. Странно, что сестрица о таких вещах помнит. Аманда улыбнулась и нежно дотронулась до грязного цыплячьего крылышка.
– Привет, Райдер.
Райдер спрятал у Мэй на плече и лицо, и цыпленка, но аманда не сдавалась:
– Это я тебе этого цыпленка подарила, – ласково сказала она. – Ты тогда совсем крошечным был. Я очень рада, что ты его так любишь. Как его зовут?
Райдер что-то сказал, но Аманда не поняла, а Мэдисон потянулась, дернула брата за пятку и объяснила:
– Его сначала просто Цыпленком звали, а теперь он Роулингс. Его так папа назвал. Но Райди все равно зовет его просто Цыпленком.
Мэй опустила сына на землю и присела на корточки позади обоих детей:
– Поцелуйте тетю Аманду.
Мэдисон заколебалась, Райдер попятился и наткнулся на Мэй, а Аманда выставила вперед руки и сделала шаг назад:
– Ни за что, – улыбнулась она. – Я пока никаких поцелуев не заслужила. Правда ведь? Я и сама вас целовать не могу. Я с вами пока незнакома. – Она скрестила на груди руки и состроила насупленную физиономию. Мэдисон захихикала.
– Никаких поцелуев. По крайней мере сейчас.
Мэй встретилась с Амандой взглядом. По глазам было ясно: она поняла, Аманда с ней не согласна, Аманда считает, что детей надо оставить в покое. Но ясно было и то, что на несогласие младшей сестры Мэй плевать. Мэй уже смотрела в другую сторону, туда, где незнакомая Аманде девушка несла в каждой руке по чашке кофе из кофейни Патрика.
Мэй выпрямилась в полный рост и помахала девушке.
– А вот и она. В вашей новой кафешке – «1908», кажется, она называется – латте – умереть не встать. Джесса мне один уже приносила, так я ее за вторым сразу послала. Надо было ей сказать, чтоб и тебе купила. Ты там была? Главная улица-то как изменилась! Ты мне даже не сказала, что дешевый магазин снова открылся. Там теперь очень славно. И про магазин «Все для хобби» тоже не сказала. И про книжный. У них на витрине моя книжка стоит.
– Конечно, у Патрика я была, – ответила Аманда. а «Стандарт 1908» никто его не называет, что бы там на вывеске написано ни было. Так и говорят: «У Патрика». – У них лучший кофе в городе. И потом, это же Кеннет открыл и маленькую гостиницу тоже. Знаешь, как долго они все здание ремонтировали! Мэй, ведь ты на Фейсбуке сидишь – там все про это есть. Патрик – это муж Кеннета. Они уже несколько лет как вместе вернулись и старый трактир перестроили. Как же ты все эти новости пропустила? Они каждый день новые фотографии на свою страницу выкладывают.
Мэй на секунду опустила глаза и сразу посмотрела Аманде прямо в лицо:
– Я с Кеннетом не разговаривала с тех пор, как мы школу окончили. Разве только у тебя на свадьбе. И на Фейсбуке у меня друзей из Меринака, кроме тебя, нет.
Аманда не поверила своим ушам:
– Так ведь Фейсбук для того и существует. Чтоб связь поддерживать. а ты из Фейсбука не вылезаешь. Что ты там делаешь? Кеннет же был твоим лучшим другом? Я знаю, ты со всеми порвала, когда в университет уехала. Но Кеннет?.. Да и отель у него лучший в городе. Ума не приложу, почему ты у него не остановилась?
– Я и так от матери недалеко. И вообще, послушай, Кеннет уехал, у него началась своя жизнь. У меня своя. А теперь, раз я здесь, зайду поздороваюсь, повидаюсь, выпью того чудесного кофе, который его муженек варит. А вот что важно, особенно если он здесь собственную кофейню держит, так это то, что «Кулинарные войны» этот чертов городишко из задницы вытащат. – Она отвернулась от Аманды и посмотрела на подошедшую к ним девушку.
– Простите, Мэй. Я задержалась – там была очередь.
– Ничего страшного. Джесса, знакомься, моя сестра. Аманда, это наша няня Джесса.
Аманда протянула руку. Няня? Мэй сюда няню притащила? В Меринак? Ее сестрица и вправду оторвалась. И не только от лучших друзей. Что Мэй не поддерживает контактов с Кеннетом, Аманда с трудом может поверить. Но явиться сюда с няней – это полный идиотизм. К тому же, хотя она и сама думает, что «Кулинарные войны» пойдут на пользу всему городу, здесь ни о какой «заднице», как Мэй изволила выразиться, и речи нет. Так что заявление сестры совершенно вывело ее из себя. В Меринаке все окей – могла бы сначала спросить. В последнее время и люди новые приехали, и бизнесы новые понаоткрывали. Потому-то и кофе свой появился.
