– Рада с вами познакомиться, – сказала Аманда девушке, но та уже повернулась к детям, которые обрадовались ей куда больше, чем тете. Возможно, еще и потому, что, отдав Мэй кофе, она извлекла для них из сумки маленькие коробочки с соком.
– Ребята, я нашла здесь качели. И горку! Пошли! – Она пожала Аманде руку уже почти на ходу:
– Мне тоже приятно познакомиться.
Джесса подхватила Райдера, взяла за руку Мэдисон и попрощалась:
– Мы пошли.
Мэй им помахала. Помахала, и только. Никаких поцелуев. а дети уже идут с няней по улице.
– Пока! – крикнула им вдогонку Аманда. Мэдисон повернулась, посмотрела на нее через плечо, и Аманда увидела, что племянница – вылитая Мэй.
– Пока, тетя Аманда, – отозвалась Мэдисон и дернула Райдера, – Райди, скажи «пока».
И командирша тоже как мать.
Райдер помахал своим цыпленком, и Аманда растаяла от нежности.
– Пока! – крикнул малыш.
Послушный младший брат. Пока послушный.
– Они у тебя очень славные, – сказала Аманда сестре, которая, похоже, уже переключилась с детей на что-то другое. – Мы бы могли взять их с собой. Я имею в виду… няня… Ты привезла няню?
– Ради бога, Аманда. В Бруклине у всех есть няни. Ты, надеюсь, не думала, что я приеду сюда и буду участвовать в «Кулинарных войнах», держа шестилетнего ребенка в одной руке и трехлетку в другой.
Типичная Мэй: и трех минут не прошло, а она про свой Нью-Йорк уже трижды напомнила! Но и собственное раздражение Аманда тоже сразу узнала: трех минут общения с сестрой ей обычно хватало. Только обычно после трех минут можно повесить телефонную трубку. А здесь – терпи. Кроме стрижки, Мэй больше ничего не интересует – даже не спросила ее о детях. Что бы ни сказала – сплошные подколы и гонор, а теперь и от собственных детей избавилась. Считает, что перед ней уже ковер к славе раскатали, а они помеха, о которую не дай бог споткнуться. Почему не оставить их в «Мими»? В ее Нью-Йорке, уж конечно, все по-другому.
– Мы с тобой в «Мими» и без нянь как-то росли, – бросила Аманда. Она даже ни одного временного бебиситтера не помнила. Только древние двоюродные бабушки и Мэй. Мэй мать вечно за старшую оставляла.
Мэй закатила глаза:
– Уверена, время от времени мать была бы рада-радешенька от нас избавляться. К тому же у нас были бабушка Мими и бабушка Мэри-Кэт. А мои дети здесь вообще никого не знают. Прикажешь им с незнакомыми людьми болтаться? Или – еще того хуже – перед камерой в каждом кадре «Кулинарных войн»? Мне отлично известно, что телевизионщики делают: одно неверное движение – и то твоего ребенка избалованным уродом выставят, то тебя саму – мамашей-монстром.
– А теперь они сделают из тебя мать-кукушку. Гас и Фрэнки во «Фрэнни» выросли – и ничего, нормальные дети получились, – с удовольствием поддела сестру Аманда. Может, она и попроще сестры жила, а уж о том, что достигла меньшего, и говорить лишнее, но она хотя бы детей подняла и воспитала без всяких нянь, даже когда одна осталась.
– У тебя, Аманда, нет ни малейшего представления о том, что сейчас начнется. Думаешь, ты будешь своими обычными делами заниматься, а они тебя в это время тихонечко поснимают? Если им надо какой-то эпизод повторить, они сто раз тебя заставят его переиграть. Дети такого не выдержат, а тебе еще вдобавок надо будет следить за тем, что именно из тебя хотят вытянуть. Ты разрешение на съемки прочла, прежде чем подписывать? С отснятым материалом они имеют право делать что угодно. Вот и подумай, в твоих же интересах, чтобы к ним в руки не попало ничего лишнего.
Аманда вспомнила, как проговорилась Сабрине. Думала, обычная болтовня, а оказалось, они интервью снимают. Но ведь Сабрина ей обещала, что они не станут ничего оттуда использовать.
– Сабрина не такая, – смутилась она.
Мэй расхохоталась:
– Все такие. Все без исключения. Но если мы будем вести себя похитрее, мы нашу историю в правильное русло направим. – Мэй протянула Аманде лист бумаги. – Вот смотри. Я тут несколько главных пунктов для нас набросала. Все то хорошее, что мы можем сказать друг о друге. У меня эти пункты тоже записаны. И каждый про то, какие мы с тобой не разлей вода. Правильно?
Пока Мэй закрывала багажник, Аманда глянула на листок: «общая история – одни корни. Одна большая семья. Проблемы сосредоточены только на кухне».
Мэй, похоже, нажала на ключе машины кнопку запора – ее хэтчбек коротко свистнул, и Аманда, сунув листок в сумку, ухмыльнулась. В Меринаке никто машины не запирает. Мэй, видно, не понимает, куда приехала.
– Пошли пройдемся. Нам надо все это обговорить.
Мэй направилась к маленькой рощице за материнским домом, и Аманда неохотно двинулась следом. Никуда никакую историю направлять не надо. а ей, Аманде, помощь от Мэй не требуется.
– Не надо нам, Мэй, ничего обговаривать. «Кулинарные войны» хотят соперничества – его у нас хоть отбавляй. Как мы всегда себя ведем, как всегда поступаем, так и сейчас будем. если честно, я вообще не понимаю, зачем ты сюда приехала?
