Мы переглянулись, подруга захлопнула тетрадь и кинулась поднимать крышку люка. Я хотела было ее остановить, но после некоторых колебаний сунула найденный в фуфайке сверток в карман и последовала за ней.
Уже прощаясь с Ириной Юрьевной, Ксюха вдруг спросила:
– А дом наш вы зачем рисуете?
– Я все пишу, что того достойно, – лукаво ответила женщина.
Не сговариваясь, мы поспешили обратно к Тукхиным. Он немного удивился, но все-таки пригласил нас в дом. Подруга предпочла поговорить прямо в сенях.
– Валентин Александрович, скажите, а Ирина Юрьевна была у вас на чердаке?
– На чердаке? – вроде бы удивился он. – Нет…
– Как же, – дверь в дом приоткрылась, и мы увидели румяное лицо Галины, его жены. – Была. – И, подумав, женщина добавила: – Так ты на рыбалке был! А я тебе и не рассказала, наверное…
– Что ей там понадобилось? – удивился хозяин.
– Сказала, что крыша у нее подтекала в дождь, хотела взглянуть, как у нас устроено.
Мы переглянулись, Ксюха схватила меня за руку и принялась прощаться. Я немного отстранилась и задала вопрос, который внезапно возник у меня в голове:
– А с Савелием сейчас что?
– Мы с ним связь-то потеряли. Вроде, в городе жил, да говорят неплохо. Зажиточно, как и дед, – усмехнулся он.
– В Петрозаводске? – уточнила я.
– Бери выше, в Петербурге!
Подруга непонимающе косилась на меня. Когда мы вышли на улицу, она тут же спросила:
– Этот-то тут при чем? Ясно же, что Калакукко и есть кладоискательница! Или ты думаешь, на чердак к Тухкиным она и правда отправилась, чтобы на крышу их взглянуть?
– Не думаю, – честно ответила я.
– Сама посуди, – не дала мне договорить подруга. – Все записи зачеркнуты. Это значит, что ценности оттуда она успела забрать. Просто потому, что в домах тех уже никто и не живет. На чердак Тухкиных по-соседски заглянула, остался только… Черт! Ты дверь закрыла?
– Нет, – растерялась я. – А ты?
Не сговариваясь, мы припустили к дому.
– Думаешь, она уже там? – поинтересовалась подруга.
– Не исключаю, – ответила я на бегу. – Поискать на чердаке и вскрыть пол у соседей – задачи все-таки разные. Неспроста она нас калакуккой кормила и тетрадь дала!
– Чтобы мы сами клад нашли?
– Достали, – поправила я.
Чуть отдышавшись и взявшись за руки, мы взошли на крыльцо и вскоре уже открывали дверь в дом.
Ирина Юрьевна ползала по полу на четвереньках. При нашем появлении она резко подскочила и попыталась встать на ноги. Удалось ей это с трудом.
– Что вы здесь делаете? – возмутилась Ксюха.
– Подарок принесла, – обезоруживающе улыбнулась женщина и указала на законченную картину, лежащую на кухонном столе.
С полотна нам словно живой улыбался этот самый дом, в котором мы сейчас находились.
– А на полу что забыли? – не сбавляя оборотов, продолжила допрос подруга.
– Серьгу обронила, – пояснила женщина.
– У вас уши не проколоты, – резонно заметила я.
Ирина Юрьевна хотела было проскочить к двери, но мы с Ксюхой перегородили ей путь к отступлению.
– Что же вам Савелий не рассказал, что с жильцами этого дома шутки плохи?
– Какой Савелий? – попыталась изобразить удивление женщина.
– Бороев, – спокойно ответила я. – Или вы думаете, что мы поверили в байку о том, что выросли вы в сгоревшей деревне? В этих краях вырос ваш муж, а сами вы – коренная петербурженка.
– Ты загуглила, что ли? – едва слышно поинтересовалась Ксюха, так, чтобы наша собеседница не услышала, но тут же осеклась, вероятно, вспомнив, что в Мяндусельге совсем нет связи с внешним миром.
Женщина хмурилась, а я продолжила, взяв в руки холст и рассмотрев подпись в правом нижнем углу ее работы.
– Фамилию менять не стали, как часто делают талантливые личности? Или псевдоним взяли?
– Значит, нашли? – тяжело вздохнув, сдалась женщина.
Она не уточнила, что именно, но все было понятно и без деталей.
– Да! – с запалом произнесла Ксюха. – Нашли и перепрятали!
– И передадим в музей, – добавила я. – Все, как и полагается по закону.
– А на вас мы в суд подадим! – пригрозила кулаком подруга.
– За что?
– За проникновение в чужое жилище как минимум!
С непонятно откуда взявшейся силой Ирина Юрьевна отшвырнула Ксюху в сторону так, что та упала прямо мне в руки. Пока я пыталась ее удержать, соседка ринулась прочь, с шумом распахнув дверь.
– Лови ее! – скомандовала я, когда вернула подругу в исходное положение.
– Зачем? – усмехнулась та. – Калакукко в печи.
Она отворила заслон и достала горшок, в который предусмотрительно сложила найденные ценности.
– Когда только успела припрятать? – удивилась я.
– Такое богатство не каждый день находишь! – зарделась Ксюха. – Ты мне скажи, как ты про Савелия узнала?
– Пока мы с Валентином Александровичем общались, меня осенило, что он говорит совсем иначе, хоть и уехал из деревни много лет назад. А вот Ирина Юрьевна к местному говору точно отношения не имеет.
– Ну ты голова. – Подруга хлопнула меня по спине.
Мы услышали шум мотора и бросились к окну. Мимо нас по дороге пронеслось «Рено» соседки.
– Опоздали, – вздохнула подруга.
Мы выбежали на дорогу и увидели, как на повороте автомобиль резко занесло и чуть было не откинуло в сугроб. Но женщина справилась с управлением и продолжила путь.
