– Рада, что вы пришли, – сказала она, и слова ее изучали вполне убедительно.
– Спасибо, что пригласили.
– Сейчас я закончу и буду уху греть.
– Не спешите.
– На чердак-то полезете?
– Нет, – замотала головой Ксюша.
– А я полезу, – с готовностью отозвалась я.
Ирина Юрьевна проводила нас в сени к шаткой лестнице. Я решительно полезла вверх по ступеням и откинула крышку лаза. Ксюша мялась внизу.
– Лампочка там подведена, только в розетку нужно включить, слева, – подсказала хозяйка.
– Вижу, – заверила я и обратилась к подруге: – Ты со мной, трусиха?
Кажется, такое обращение ее задело, и она тут же взялась обеими руками за лестницу и начала подъем.
Солнечный свет проникал в небольшое слуховое окно, но лампочку мы все-таки зажгли. Я могла бы обойтись и без электричества, но за душевное спокойствие подруги немного переживала.
– Тетрадь с рецептами в старом коричневом чемодане, найдете, – услышали мы снизу голос хозяйки. – И лаз закройте, а то дует.
Я послушно опустила деревянный люк.
– Ну все, – обреченно прошептала Ксюша.
Я нахмурилась, вопросительно на нее взглянув.
– Нам отсюда не выбраться.
– Это еще почему?
– Запрет нас тут и дом подожжет, – клацая зубами, заключила подруга. – Как деревню свою.
– Не забывай, Тухкины знают, что мы здесь.
Кажется, эта светлая мысль подругу немного успокоила. Мы принялись озираться по сторонам. Чего здесь только не было: расписной сундук с облупившейся краской, портрет Ленина в покосившейся раме, стопки старых книг и журналов, давно осыпавшиеся банные веники и даже настоящая прялка. Около окна нашлось и веретено.
– Волшебная палочка. – Ксюша ткнула в него пальцем, сведя брови у переносицы. – Точно ведьма!
– Тогда котел ищи! – подсказала я.
– Какой еще котел?
– Большой. В котором она нас сварит!
– Ищи свои рецепты лучше, – заворчала Ксюша и осторожно взяла веретено в руки. – Это же чтобы прясть!
– Или пасть мертвецким сном, как в «Спящей красавице», – кивнула я, озираясь в поисках чемодана.
Наконец я нашла его. Пыли на кожаной поверхности было заметно меньше, чем на остальных предметах. Два ржавых замка не были закрыты, и я осторожно приподняла крышку.
Ксюша подошла и наклонилась над содержимым, тут же громко чихнув. Из чемодана на нас смотрел ворох старых тетрадей и книг. Не без труда я нашла среди них то, что искала: подборку рецептов на пожелтевших страницах. Чернила кое-где выцвели, но все же еще читались. Свет одинокой электрической лампочки пришелся сейчас как нельзя кстати.
– Фотографируй, – кивнула подруга на тетрадь в моих руках.
– Нужный рецепт не вижу.
– Значит, спускаемся, посмотришь при нормальном освещении.
Ей явно не терпелось покинуть чердак. Я бы с удовольствием здесь задержалась, чтобы рассмотреть старую утварь, но спорить не решилась.
Ирина Юрьевна разливала по тарелкам ароматный сливочный суп, а мы с Ксюшей топтались возле работы, над которой она всего несколько мгновений назад трудилась в гостиной.
– Странно, – прошептала подруга.
– Что именно?
– Чего это ей вздумалось наш дом изобразить?
– А по-моему, он довольно живописно смотрится на холсте. Сугробы, темное небо…
– Если она рассчитывает, что я, как Валентин Александрович, поведусь и выкуплю эту мазню, пусть знает: не на ту напала!
Я промолчала. Мне картина очень нравилась, и, признаться, я сама успела задуматься над ее приобретением.
Карельская уха оказалась невероятно вкусной, а хозяйка гостеприимной. Ирина Юрьевна напоила нас чаем с вареньем из морошки.
– Вкус детства, – не без удовольствия заметила подруга, уплетая одну ложку за другой.
После обеда я попросила хозяйку дать мне лист бумаги и ручку. Рецепт мне почему-то хотелось именно переписать от руки, а не сфотографировать на свой смартфон. Ирина Юрьевна с пониманием отнеслась к моей просьбе, а выдав все необходимое, извинилась и отправилась в комнату продолжать работу над картиной.
Я начала переписывать рецепт, который обнаружился на одной из последних страниц.
– Читай вслух, что ли, – со скучающим видом попросила подруга.
И я принялась, не торопясь, зачитывать то, что значилось на потрепанной странице тетради:
«Калакукко.
Муки ржаной взять три стакана.
Пшеничной муки – один стакан.
Рыбка ряпушка или форель – четыре горсти.
Сало – две горсти.
Масло – три ложки.
Воды, масла и соли в муку добавить, тесто вымесить, да на час оставить.
Тонко раскатать и рыбу выложить, от кишок очистить.
Сверху сало рубленое добавить.
Тонкой лепешкой из теста накрыть.
В печи томить несколько часов».
– Не так уж и сложно, – заключила Ксюша, дослушав рецепт.
– Можем попробовать, – предложила я.
– А рыбу где возьмем?
– Может, рыбаки на днях пожалуют.
Мы собрались домой, я уже встала, чтобы попрощаться с хозяйкой, которая все еще находилась в комнате за мольбертом, когда вспомнила, что тетрадь, должно быть, надо вернуть на чердак.
