– Ха, – усмехнулась Ксюша. – Тоже мне дьявольское вмешательство!
– Вот и я так думаю.
– Ну а более приземленные версии были? – осторожно поинтересовалась я.
– В Петрозаводске после революции большие проблемы с отоплением возникли. Горсовет с поставкой дров не справлялся, и были они тогда на вес золота. Дед мой говаривал, что тогда дерево в городе в буквальном смысле на золото выменивали. Ну а у нас тут этого добра, сами знаете… – Валентин Александрович кивком указал за окно, на стоявшую во дворе вековую сосну.
– А почему бы здесь, в Мяндусельге лес не валить? – задала резонный вопрос подруга.
– Так кто ж даст! Бороевых бы отсюда вмиг выжили. Своего бы никто не отдал. Каждое деревце, каждая брусничная полянка в лесу – это же наше, родное.
– Согласна, – живо откликнулась Ксюша.
Я вспомнила, что подруга рассказывала мне о том, что с бабушкой они всегда собирали ягоды специальными совками, которые мастерил их дед.
Мы еще немного поболтали о том о сем и откланялись.
– Что скажешь? – выжидательно посмотрела на меня Ксюха, когда мы оказались на улице.
– Скажу, что мы на лыжах собирались побегать.
– Не занудствуй, – попросила она.
– Как по мне, история с вырубкой леса – вполне себе жизнеспособна. Сам Валентин Александрович сказал, что дрова тогда буквально на золото выменивали.
– За долгожданного ребенка отдавали бы гораздо больше, – заметила подруга. – Думаю, колдовал он. Нет, я уверена, что так все и было.
– Ты же сама сказала, что для зачатия к нечистой силе обращаться необязательно, – напомнила я.
– Так это я при соседе!
– Выходит, золотишко-то от лукавого.
– Меня больше интересует, как оно в нашем доме оказалось.
Мы молча шли по заснеженной дороге и смотрели каждая себе под ноги.
– А что, если, – нарушила я тишину, – Ирина Юрьевна – внучка того самого Ивана? С Валентином Александровичем они примерно одного возраста. Так что Савелий Бороев, его одноклассник из одиннадцатого дома, вполне может быть ей родствеником.
– Вот черт, – выругалась сквозь зубы Ксюша.
Под впечатлением от рассказа соседа мы вернулись в дом. Ксюха ходила из угла в угол, то и дело поглядывая на пирог с дорогостоящим содержимым.
– Что делать? – обратилась она ко мне.
– Можно в музей сдать, – предложила я.
– Ага! А если тут сокровищ на сотни миллионов?
– Ну ты загнула, – хохотнула я. – Может быть, Ирина Юрьевна что-то знает?
– С ее слов, дом она купила просто потому, что в эти места ее тянуло.
– Но мы не знаем зачем.
После небольших препирательств мы все-таки направились в дом к соседке. Ни о каком Иване Бороеве она не слышала и продолжала утверждать, что Ксюхина деревня представляла для нее исключительно художественную ценность.
– А на чердак можно еще раз залезть? – вдруг спросила Ксюша, которая еще вчера с большим скептицизмом отнеслась к этой затее.
– Да пожалуйста, – улыбнулась хозяйка, ничуть не удивившись. – Если понравилось там что, так вы не стесняйтесь, можете с собой что-то забрать.
Вскоре мы включали тусклую лампу на толстом пыльном шнуре.
– Ты ей веришь? – поинтересовалась подруга, как только мы прикрыли за собой деревянный люк.
– Говорит уверенно, – пожала я плечами, сама толком не находя ответа на ее вопрос. – Что ты рассчитываешь здесь найти?
– Хочу еще раз взглянуть на тетрадь с рецептами.
Ксюша раскрыла чемодан, а я принялась оглядываться по сторонам, сама толком не зная, что ищу. Вдруг внимание мое привлекла выцветшая фуфайка, висевшая на ржавом гвозде возле слухового окна. В его тусклом свете она казалась почти белой от пыли. Я осторожно приблизилась и аккуратно потрясла ее, не снимая с нехитрого крючка. Тут же над ней взвилось облако из мелких пылинок, и я с трудом удержалась, чтобы не чихнуть. Я сунула руку в один из ее карманов и извлекла на свет горстку семечек. Находка заставила улыбнуться. А вот в другом кармане меня ждал сюрприз: плотный сверток, обернутый тряпкой. Я хотела было окликнуть подругу, но она меня опередила.
– Смотри, – заговорщически шепнула она. – Мы не одни!
Я принялась оглядываться.
– Да нет же, сюда подойди!
Я опустилась на колени рядом с подругой, а она начала перелистывать страницы, то и дело тыкая в записи. В тетради, на обороте нескольких рецептов были инструкции вроде той, что мы обнаружили рядом с рецептом калакукко. С одной лишь разницей – все они были перечеркнуты.
– Рыбу спросить у Чаккиевых, пусть достанет из сарая, – едва слышно прочитала Ксюха запись на обороте рецепта расстегая и добавила: – И перечеркнуто совсем другими чернилами, свежими.
– Вижу, – кивнула я. – Ты их знаешь?
– Как будто слышала фамилию. Кажется, на окраине деревни они жили, ближе к озеру.
– Крапивы набрать под баней у Васильевых, – перелистав очередную страницу озвучила подруга. – Их знаю, соседями нашими были. Изба покосившаяся с крышей провалившейся, – пояснила она.
– Ага, поняла, – тихо произнесла я.
– А вот тут интересно. – Ксюха подняла палец вверх и зачитала: – На чердаке у Тукхиных взять просо.
