- Я – Эмье, а не Долохов, даже письмо пришло на имя этого рода. И да, будь я Долоховым, судить ребенка по отцу и его поступкам – не делает чести взрослым, продвигающим светлый путь. Дети за родителей ответственности не несут. Лишь за себя и свои поступки.
- Хорошие слова, Люсиан, - говорит леди Нарцисса. Ее рука ложится на мое плечо, сжимая и поддерживая, а голос, словно соловьиная песня, услада ушам. Тон и интонация, как мед для медведя, сладко, тягуче. Леди смотрит на Молли и говорит: - миссис Уизли, если у вас есть доказательства служения Люсиана лорду – предоставьте, нет – не судите, да не судимы будете, - улыбка леди охладила пыл Молли. От нас отстали и мы могли спокойно приобрести книги.
Вышли из книжной лавки с покупками, направляясь за мантиями и далее по списку. А по пути меня просили посвятить лорда и леди Малфой, да и парней заодно в тайну семьи Долохова и Эмье. Не стал скрывать и все рассказал, даже то, что узнал от Блэка и Люпина. Леди была поражена и зла на Грюма, его способ не делает чести аврору. А использовать женщину, защищающую ребенка, как заложницу – мерзко и гадко.
Но авроры не чураются применять разные способы, чтобы поймать или выманить преступников. А Пожиратели для них такие же преступники, как и все остальные. И не важно, что большинство из них наследники старых, аристократических родов. На воспитании и манерах были подстроены многие ловушки. Так же и попался отец Теодора. Не смог оставить без поддержки друга, и вместе с ним был загнан в ловушку и схвачен.
- Люсиан, не обращайте внимания на таких, как Уизли. Их разум и речи пропитаны лимонным мармеладом, как и у их главы – Дамблдора. Сами они могут так не думать, но как его последователи – обязаны, - говорит леди Малфой, - даже Сириус и тот повелся на его слова. А потом поплатился. Как и его друг Люпин. Да и все те, кто верен Альбусу - долго не живут, а те, кто живы - несчастны.
- Оно и видно, - говорю я, имея в виду Уизли, - дементор с ними. Лорд Малфой, вы были удивлены тому, что я сын Долохова. А разве вы с ними не виделись? – тот был удивлен моей осведомленности, пришлось раскрыть одну из карт, - я с ним виделся, не так давно. Потрепанный, уставший и осунувшийся.
- Нет, я с беглецами не виделся. Ждал, когда Петигрю воскресит лорда, но тот сказал, что есть некие обстоятельства и лорд вернется к нам через несколько лет, когда заручится поддержкой Смерти. Большего о лорде я не знаю. А вы? И как вы нашли Антонина?
- Помог один эльф, который задолжал мне услугу, - я не говорил лжи, только правду, опуская некоторые подробности, - я попросил его меня перенести к ближайшему последователю темного лорда и он перенес меня к Петигрю. Я сказал ему кто я такой, чей сын и попросил его строить встречу. Он не отказал и я увидел отца. Ему даже доказывать ничего не нужно было, - Драко и Тео смотрели на меня, внимательно слушая, а леди сказала:
- Значит, Антонин увидел в вас вашу матушку, - рука леди потянулась к моей щеке, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Леди говорила то, что и отец: - родному, любящему сердцу не нужны слова и доказательства, достаточно посмотреть и увидеть, - улыбка и касание теплых пальцев. Драко счастливчик, у него есть мать и отец, они рядом, их не разделяет закон и межмировая грань. Шепнул другу:
- Драко, дорожи ими. Остальное - неважно, только родители, которые рядом и любят тебя, - он кивнул, а Тео еще сильнее поник. Не выдержал, оттащил его от нашей компании, спрашивая, точнее требуя: - Тео, говори! Вижу, тебе выговориться надо. Я слушаю.
- Отец! – шепот друга, - он не удосужился мне даже строчки написать. Не говорю уже о том, чтобы увидеться. Ему на меня наплевать, - со злостью, сквозь зубы процедил Тео. А я предположил, что возможно, он не важно себя чувствует и не может элементарно перо держать. Все-таки Азкабан – не курорт, здоровье гробит только так, а его отец далеко не молод.
- Ты об этом не подумал? – парень в шоке, злость отошла, на смену пришло переживание и волнение за родителя, - Тео, я попробую написать отцу, или наконец-то призвать Патронус, и спросить о мистере Нотте. Если он мне ответит, то я тут же сообщу тебе. А еще мы с ним хотели перед школой увидеться и пообщаться. Поделиться воспоминаниями, так сказать.
- Буду тебе благодарен, Люсиан, - не выдержал и прижал меня к себе, а потом, когда отпустил, шепотом добавил: - а из-за Уизли и Грейнджер не переживай. И сделай так, как они - оплакивай. Они потеряли тебя, ты их. Они не примут тебя отпрыском Долохова, даже если узнают, кем ты был до этого, - я в ступоре, а Нотт, зараза такая больше ничего не сказал. Но и этого мне вполне хватило. Спросил, с чего он мне это сказал, ответил: - у меня феноменальная память, на лица, жесты, движения, мимику, пластику, даже на манеру держать перо или палочку. Мне хватило того года, чтобы начать подозревать тебя. Думать, кто ты такой, Люсиан. Точнее кем ты был до прошлого года. А сегодня, в книжном, я убедился в этом окончательно. И я не требую от тебя рассказ и признание. Просто подожду, когда ты сам мне все расскажешь.
