- Я – это я, а не мама. Да, я на нее похож, и мне импонирует ее магия, но я, это – я, Люсиан, а не Жюли, - буркнул я напоследок, перед тем, как мы с папой аппарировали в Лютный, оказываясь у дома старика. У него не было наследников, поэтому дом стал моим, гоблины подсуетились и оформили на меня, как на единственного наследника. А на следующий день мы с папой разошлись, до лета. Он – готовиться к дуэли с Грюмом, а я в школу. Смотреть на Грюма и желать ему самой мучительной, кровавой и жуткой смерти, естественно от папиной руки. А Чемпионам в ближайшее время предстоит второй тур и испытание. Что будет и какое задание? Без малейшего понятия. Одно точно – ничего хорошего ждать не стоит.
По возвращению в школу, как раз к ужину, шел в Зал и видел сидящего рядом с директором Грюма, они с директором что-то активно обсуждали и даже улыбались. Когда профессор заметил меня, то приветливо улыбнулся и шутовски по поклонился. А я улыбнулся и в такой же манере кивнул. Директор не понял нашего обоюдного приветствия и спросил Грюма, мол, что это было. Тот отмахнулся и сказал, что это наши с ним моменты. Директор согласился. Ужин прошел молча, меня ни о чем не спрашивали, просто помянули старика и все. Рассказал о каникулах уже в комнате. Шок у всех. Но, по словам друзей, папа в форме и без угрозы жизни близким – раскатает профессора в кровавую кашу. Не спорил, а ждал лета и дуэли.
***
А время подошло ко второму испытанию. И им оказалось погружение в воды Черного Озера в поселение русалок, у которых в плену кто-то важный для Чемпионов. И на дне озера оказалось два не безразличных мне человека. Готов был сам прыгнуть в воду, когда узнал, кого похитили у Флер. Маленькую, девятилетнюю девочку. А у Крама заложником стала подруга, пусть и бывшая. Уверен, Крам справится с испытанием, а вот за Флер я переживал. Она – вейла, а вейлы и русалки, как две враждующие в далеком прошлом расы не переносят стихию друг друга. И скорее всего, Флер не сможет спасти Габи.
- Что делать? – спрашиваю у декана, - пусть и на четверть, но Флер вейла, русалки не дадут ей спасти сестру. Нападут и навредят.
- Думаешь, если Чемпион не спасет заложника, тот останется на дне? – я не был в этом уверен, но такая вероятность присутствовала. Профессор не отрицал, но говорил, успокаивая: - если распорядители не спасут девочку, а оставят ее на дне Озера – будет скандал мирового масштаба. А это Британии не нужно, поэтому девочку спасут. Не переживай. Просто Флер будет на последнем месте в турнире, - рука профессора на моем плече, а потом вопрос личного характера: - как себя чувствует Антонин?
- Готовится к дуэли с Грюмом, - сказал я, а профессор удивился, спросив, когда успел нарваться, ответил: - в Рождество. Он пришел домой к Федерику, пока нас с отцом дома не было, убил старика, дождался нас и вызвал папу на дуэль. И он ждет лета. Говорил, что его какое-то время в Британии не будет, вернется на родину, и будет там наращивать мощь и восстанавливать прежнюю форму. Профессор повторил слова друзей, что папа в своей былой форме, а еще подпитанный злостью не проиграет Грюму, а сделает из него отбивную или фарш. А пока мы разговаривали и обсуждали предстоящую дуэль отца и бывшего аврора, закончилось испытание для Крама, Седрика, а Флер, так и не смогла доплыть до дна Озера, в деревню русалок. Ее атковали и ей пришлось выплыть. А Габриэль спас Седрик, потом, после того, как вернул на сушу Чанг.
- Вот видишь, - говорит профессор, - а ты за девочку переживал. С ней все хорошо, - и все зрители, мы в том числе шли в школу, по гостиным. А следующее испытание назначено на конец апреля. Опять же, каким будет последнее, завершающее турнир испытание – загадка. Для всех. Но места пока такие: Крам – первый, Диггори – второй, а Делакур – третья. Но, француженка не расстроилась. Это всего лишь турнир, главное выжить, а победа на втором месте. А пока у нас почти три месяца учебы, так же Маркус возобновил тренировки и мы как положено, по расписанию и по времени на месте. С Грюмом у нас все так же. Переглядки и улыбки. На уроках я – мисье Эмье, в мыслях же долоховский выродок, или пожирательское отродье. Уверен в этом. Но он с детьми не воюет, сам мне об этом сказал. Взять в заложники, пригрозить жизнью или здоровьем, чтобы достать родителя – может, а вот убить, как равного – нет.
- Подрастешь, лет так до тридцати, заматереешь к пятидесяти, вот тогда и будешь считаться противником. А пока ты – сопляк, - говорил Грюм, - ребенок, которому расти и расти. И мне не ты нужен, а папаша твой! – показал на глаз, - у меня его в бою отнял, еще во время первой магической с лордом вашим. Но, признаю. Папаня твой – хорош. Боец что надо!
- Хм, - фыркнул я, - и вы, чтобы уравнять шансы или получить превосходство мою мать на мушке держали? И меня заодно?
