А потом у меня состоялся еще один серьезный разговор, но на этот раз с Драко, пока Тео помогал Дафне с Асторией и Панси уложить их вещи. Разговор с блондином был на повышенных тонах, в основном голос на него повышал я, он же нарывался своей настойчивостью и требовательностью. А начался разговор со слов о том, что позиция ловца мне подошла бы больше, чем загонщика. Что это я должен быть ловцом, а не он. Спросил его:
- С чего ты так решил, Драко?
- С того, что на этой позиции ты лучше, и каждую нашу игру, в прошлом, уделывал меня на раз-два, - пытался сделать удивленное лицо и говорить, что мы с ним в небе не пересекались и не сражались за снитч. Как он повысил на меня тон: - я не слепой, - говорит он, - и отличить стиль полета и манеру держаться на метле могу. Не сядь ты на метлу в этом году, я так и не понял бы. Для меня ты оставался бы и дальше просто Люсианом Эмье, а не Гарри Поттером.
- Не знаю, что ты там себе напридумывал, Драко, но я – не Поттер. Я – Люсиан Жюль Эмье! – уже кричал я на блондина, при этом активно жестикулируя, - а на метле я летаю первый год, как и в квиддич до этого я не играл, и с тобой, Драко, мы не пересекались, и за снитч в небе не сражались.
- А я по твоему слепой или тупой? – говорит мне Малфой, - стиль полета отличить не могу? Да, не спорю, ты - не Поттер, ты – Эмье. Но не отрицай, Люсиан, ведь ты им был! Первые два курса точно! Я в этом уверен! Признайся, ты был Поттером!
- Не собираюсь ни в чём сознаваться! - рыкнул я на блондина. А он настаивал:
- Отрицай сколько угодно, Люсиан, но до того года ты был под личностью Героя. Это потом что-то произошло, не знаю, что именно, и ты скинул… - потом замолчал, что-то вспомнил и задумался, а я сказал, процедив каждое слово сквозь зубы:
- Малфой, слушай меня внимательно! Мне плевать на то, что ты там заметил, запомнил и что вспомнил! Ты не имеешь права от меня что-то требовать и в чем-то подозревать! Хочешь узнать правду – ищи. Найдешь и что-то узнаешь помимо твоих наблюдений и размышлений о полетах и манере держаться на метле – поговорим. Без требований и претензий! - Но ты же... - не дал ему договорить, сказал:
- Еще одно требование или претензия, и нашим дружеским отношениям настанет конец! – мне хотелось каждое сказанное мной слово вдолбить в его блондинистую голову, как гвоздь забивают в доску молотком, чтобы до него дошло, что для меня это – больная тема. На этих словах зашел Тео, спросил, что у нас случилось и почему я готов вколотить Малфоя в пол вагона или выкинуть его из поезда на всем ходу, ответил Драко:
- Спорили о квиддиче, - а по сути, так оно и есть. Спорили мы о стилях полета и о том, кому они принадлежат. Поттеру или Эмье. Так и не договорились, оставили вопрос открытым. Драко сказал, что подумает над моими словами и даст мне ответ летом, когда мы встретимся, чтобы сходить на Косую Аллею за покупками.
А за всеми этими разборками с Драко, в котором обсуждалось моем прошлом амплуа, стиль полета и манера держаться на метле, а потом обсуждения этих же тем, но с Тео, без ругани и повышенного тона - не заметили, как проехали почти весь путь, и приехали. Нас встречал Люциус. Вместе с ним я, Тео и Драко переместились в Малфой-менор, а оттуда я перешел камином к себе домой, в квартиру, доставшуюся мне от Федерика.
А там меня ждал отец. Первым делом прижал меня к себе, а потом позвал к столу. К моему приезду он подготовился, мы поужинали и обсудили предстоящую дуэль с Грюмом. А так же я интересовался здоровьем мистера Нотта. Оказалось, он почти встал на ноги, по словам отца, еще пара месяцев и Максимилиан заберет Тео из дома Драко. Я был рад, как за мистера Нотта, так и за друга. Что касается дуэли, то отец был готов сравнять Грюма с землей, сделать из него фарш, а ливер отправить на корм собакам. Кости же перемолоть в муку и сдать на котлеты. От мыслей о мести и предстоящем бое, с улыбками и в предвкушении мы разошлись по комнатам.
***
И вот – воскресенье. А значит и долгожданная дуэль с отставным аврором. Мы с папой договорились на то, что я постою в стороне просто понаблюдаю за сражением двух матерых, закаленных боями волшебников, не чурающихся никаких ограничений и запретов, готовых применить все что угодно, лишь бы убить противника, как можно болезненно, кроваво и жестоко. К назначенному времени мы с папой пришли в оговоренное ими место. Как же мерзко, наша бывшая квартира, где семья Долоховых провела свой единственный, счастливый год в полном составе. Насмехательство или просто сведение всех вариантов к единственному правильному, мол, где противостояние началось, там оно и закончится. Все может быть.
- Уходи отсюда, шкет! – рычал на меня Грюм.
- И не подумаю!
- Зацепит проклятием или Непростительным – я не виноват! – говорит бывший профессор и нападает на отца, создавая эффект неожиданности.
