- Все так, как ты и сказала, Грейнджер, словам директора верить не стоит. Он – паук, плетет паутины-интриги, и ему не важно кто в эту паутину попадет, ребенок или взрослый. Для него мы все - это мошки и мушки, которыми он будет играть в свое удовольствие. То, что вы это поняли – меня радует. Надеюсь, вы поймете и то, что я не тот, за кого вы меня приняли. Пока, - махнул рукой, направляясь в сторону поезда, на поиск купе и друзей.
Определенно, я не тот, кем был на первом и втором курсе, и им быть более не собираюсь. И гриффиндорцам я сказал правду, я не Гарри Поттер, может, я им был, но быть им точно перестал. Во мне ничего от Поттера не осталось, ни намека. От всех привычек, повадок, манер и даже мимики я избавился. Стер из себя эту часть жизни. Срастаясь со своей настоящей личностью. Я – Люсиан Максимилиан Эмье, наследник рода Эмье и рода Долохов. А Гарри Джеймс Поттер – мертв.
<p>29 глава «Чаша Пуффендуя и письмо от Илюзора»</p>Люсиан
Каникулы в этот год – что-то с чем-то. Ни в какое сравнение не идет с прошлым и позапрошлым годом. Вынос мозга, а не каникулы. Даже бабушка и дедушка Эмье не помогли от этого отгородиться и мысли все равно возвращались и погружали в пучину раздумий и сомнений. То, что кулон пополнился еще одном осколком души лорда – ерунда, по сравнению с тем, что произошло потом. Я был не просто в шоке, а в панике от полученной информации и предстоящей головной боли. Но сначала кулон и наш с тетей поход в банк Гринготс. Для этого она накинула на себя иллюзию, а уже у поверенного рода Лестрейндж скинула чужой облик и сказала, что ей от гоблина нужно, а именно личный сейф. К хранилищу нас провели незаметно, тайными путями, чтобы не раскрывать присутствие леди, покинувшей Азкабан без разрешения.
- Прошу, мадам Лестрейндж, - говорит гоблин, открывая перед ней дверь. Тетя проходит в сейф, идет к одной из полок, берет ту самую чашу, протягивая мне, говорит:
- Тетя Белла обещала, тетя Белла сделала, - я держал в руках еще один сосуд с осколком души лорда, а кулон, ощущая присутствие еще одного кусочка души, стал невыносимо холодным, обжигающе-ледяным.
