- Зараза, Драко! Какая же ты зараза! – ругался я, стоя перед зеркалом нашей комнаты готовый исполнить условия проигранного спора. На то, как из мальчика я стану девочкой, пришла посмотреть Панси, а потом и Астория с Дафной. Предлагали сравнить нашу девичью красоту, устроить показ мод или соблазнить какого-нибудь парня. А я хотел бы увидеть реакцию отца, и узнать, так ли я похож на маму, как он говорит. Поэтому попросил у него ее фото. И вот, смотря на фото мамы, проецировал ее образ на себе.
Накладывая Высшую Иллюзию, шаг за шагом изменяя свою внешность, приобретал ее черты. Сначала округлялась и изменялась фигура, стала тоньше шея, изящный изгиб плеч, утончилась талия, набухло в районе груди и раздалось в области таза и пропало ощущение в паху. Дальше становилось тяжело голове, так как волосы достигли талии и уходили ниже, лежа локонами. Черты лица так же поплыли и на меня в отражении смотрят ярко-голубые глаза в обрамлении длинных, пушистых ресниц. Нос стал тоньше, длиннее и острее, уже скулы и меньше подбородок, а губы пухлее. Кожа светлее на два тона.
- Поразительно! – шептала Даф.
- Красавица! – говорила Астория.
- Вау! – говорит Панси, - Люси! Это нечто! Все парни – твои!
- Панс, завались! – ругался я на девушку, которая протягивала мне свою одежду, сказав, что я могу оставить ее себе. Блейз, стоящий в дверях говорил, что я миленькая, когда ругаюсь и свожу тонике в разлет брови к переносице, и что если бы я реально был девушкой, то покорил и разбил не один десяток мужских сердец. Рыкнул, фыркнул, послал всех к Арагогу в Запретный лес и выгнал, чтобы переодеться. Взяв форму из рук подруги, закрыл дверь у всех перед носом. Я мог бы изменить свою форму, но не хотел тратить силы еще и на одежду, поэтому и надевал форму подруги. А вышел под бурные овации слизеринцев и ступор декана, говорившего:
- Люсиан, вы и правда похожи на Жюли, Антониту лучше вас в таком облике не показывать, - я был согласен с деканом, папе лучше не видеть меня в женском облике, не то сердце его поглотит тоска и боль. А я этого не хочу. Друзья меня услышали и обещали отцу о моем внешнем виде не рассказывать.
