Внутри ее встретил знакомый с детства запах семьи, розмаринового мыла, маминого любимого. Смирение включила свет и прошла в маленькую гостиную зону. Любовь села на диванчик напротив сестры. Венок из маргариток у Смирения растрепался, лицо было бледнее обычного, поросячьи глазки-щелочки вдавились в одутловатую плоть. В окне за спиной сестры Любовь видела собственное отражение, и увиденное ей нравилось. Она выглядела спокойной, собранной и… нормальной.
— Что такое важное ты хотела сказать, что тебе пришлось привести меня сюда? — спросила она.
Смирение облизала губы. «Нервный жест», — подумала Любовь.
— Как бы ты отреагировала, если бы я сказала тебе, что мама несчастна?
— Я бы сказала, что не понимаю, о чем ты говоришь. По мне, она прекрасно себя чувствует.
Смирение заколебалась. Посмотрела на дверь, потом обратно на Любовь. Снова облизала губы.
— Так вот, она несчастна. И я тоже.
— О нет. Почему? — спросила Любовь. Важно делать вид, что ей не все равно.
Смирение длинно выдохнула. Ее дыхание было приторным, как будто она ела переспелую клубнику.
— Маме — ну, нам — больше не нравится здесь. Все меняется. Становится хуже. Просто… мы не чувствуем себя в безопасности и…
— Вы не чувствуете себя в безопасности?
Сестра теребила подол платья. Облизала губы.
— Эта одержимость Дядюшки Спасителя кровью. Она кажется неправильной. И ходят слухи про девочку. Чужую. Маме это не нравится. И мне тоже.
— Про какую девочку? Не знаю, о чем ты.
Смирение понизила голос и наклонилась ближе:
— Судя по всему, Спаситель кого-то привез. Она здесь не по своей воле. Ее забрали. Похитили.
Любовь подняла брови, стараясь выглядеть как можно более потрясенной и вдобавок немножко напуганной. Весьма иронично, что Смирение так ужасает похищение, когда они с мамой поступили так же, украв ключи от микроавтобуса.
— Кошмар. Воровать очень плохо. Поверить не могу, что Дядюшка Спаситель совершил нечто подобное. Ты уверена?
Смирение мрачно кивнула:
— Он становится хуже. Ты не замечала? Сначала кровавое рождение, потом добровольная сдача крови от членов общины, а теперь это. Лично я считаю, что это безумие. Мама думает так же. Она думает, власть ударила ему в голову. Это заставляет его терять связь с реальностью.
«Вас забыли спросить, ага».
— Что ты думаешь? — спросила Смирение.
По голосу было понятно, что она отчаянно хочет, чтобы Любовь согласилась. В этот момент Любовь почти пожалела ее. Свою бедную, глупую, наивную сестру. Смирение ждет смерть, так же, как и маму, но Любовь знает, как им помочь. Она точно знает, что и как делать.
— И что с этим делать? — спросила Любовь.
Лицо Смирения расслабилось. Она улыбнулась и наклонилась еще ближе. Взяла в руки обе ладони Любови, которые были ледяными, несмотря на жаркую сырость ночи.
— Мы уедем. Сегодня.
Она замолчала, пережидая, пока до Любви дойдет значительность ее слов.
Любовь округлила глаза и ахнула, идеально изобразив удивление.
— Правда? Как?
Смирение поведала ей план, так быстро тараторя слова, что Любовь едва удержалась от смеха. Смирение боится, но в восторге. Как трогательно.
— Здорово, — улыбнулась Любовь. — В полночь мы выскользнем отсюда, побежим к микроавтобусу, сядем в него и уедем. Так просто?
— Да. Только никому не говори. Верность и Старание едут с нами. Если Усердие узнает…
— Понимаю, — сказала Любовь. — Он ее бьет, да? Ужасно.
— Да. И Спаситель знает, что он бьет, но не делает ничего, чтобы прекратить это. — Она опустила глаза на колени, а когда снова посмотрела на Любовь, по ее щекам текли слезы. — Я знаю, мы не всегда сходимся во мнении и иногда ссоримся как кошка с собакой, но я правда люблю тебя, знаешь. Ты моя сестра, и я всегда буду тебя любить. Я так рада, что ты едешь с нами. Я волновалась, что ты слишком погрузилась в фантазии Спасителя, чтобы понимать, что происходит на самом деле. Что он превращает тебя в свою маленькую зверушку и все такое.
«А ты слишком погрузилась в собственное эго, чтобы понимать, что самый чистый человек на земле — единственный, кто может знать правду. Единственный, кто может нас спасти».
Смирение вскочила на ноги:
— Я с нетерпением жду нового начала. А ты?
Вместо того чтобы озвучить свои настоящие мысли, Любовь кивнула и улыбнулась. Она позволила сестре взять ее под руку и отвести обратно в клуб с широкой улыбкой на ее наивном лице.
Перлайн подавила порыв победно вскинуть кулак. Нашли Майка Гибсона. Его только что привезли.
Находка Гибсона — огромная удача. Даже грандиозная, но Перлайн сдержала воодушевление и напомнила себе: если Дженет Уэзерби права насчет роста убийцы, то Гибсон невиновен.
Она подозвала Филдинг.
— Поскольку Диббса нет, я хочу, чтобы со мной пошла ты. Гибсон в камере. Его обнаружили в доме друга, Даниэля Фоу, который сказал, что он скрывался там примерно с половины третьего ночи. Девушка мистера Фоу дала такие же показания. Говорит, он пришел один, без детей. Сосед слышал стук в дверь Фоу и видел Гибсона, одного. Сосед также называет время около половины третьего ночи.
