Это было неприятно и страшно потерять боевого товарища. Ещё полчаса назад он крался рядом, готовый закрыть своим телом в тяжёлых доспехах любого из нас, а в итоге погиб так глупо. Даже не от удара врага, а из-за банальной случайности. Скорее всего, кинжал мумии был зачарован на нанесение критических ударов и игнорирование доспехов. Ничем другим невозможно объяснить тот факт, что укреплённая храмовая броня не остановила оружие.
Минут пять мы молча сидели на коленях рядом с телом здоровяка.
— Тара, останься с ним, — наконец, сказал я и поднялся на ноги. — Остальные займитесь делом. Васант, ступай за остальными и веди их сюда.
Первым делом мы постарались с себя смыть всю кровь пока она свежая, чтобы не привлечь её запахом других тварей. Дополнительно обработали друг друга алхимическими смесями, чтобы окончательно убрать его. А затем началась неприятная и тяжёлая работа. Следовало разделать паучью тушу и осмотреть коконы. Из последних мы можем при толике удачи получить больше, чем с самого паука.
В основном пауком занимался я. Только моя Плеть легко и быстро рубила хитин. Двое помогали мне, ещё двое охраняли пещеру, остальные возились с коконами. Простая заточенная сталь с трудом резала их паутину. Поэтому дела у соратников шли ни шатко, ни валко.
Где-то через полчаса я неожиданно вспомнил о странных звуках, которые мне показались в одном из коконов. Оставив на время разделку добычи, я стал искать искомый. На это у меня ушло с четверть часа. Как специально он оказался в числе последних.
Вновь, стоило несколько раз толкнуть кулаком в плотное переплетение паутины, мне послышался непонятный тихий звук. Он мог быть и стоном, и… да хотя бы специфическим хлюпаньем разложившейся плоти от паучьего яда.
— Помогите мне его снять, — попросил я Прима и Ришта, которые нашлись поблизости и сейчас с нескрываемым интересом следившие за моими действиями.
Втроём мы опустили крупный и тяжёлый кокон на пол, где я взялся его вскрывать. Не зная, чего ожидать от содержимого, я активировал Доспех. Впрочем, он не пригодился. В коконе оказался человек, как я подозревал. Вот только находился он в полнейшей отключке. Даже стонать перестал, когда мы не очень аккуратно крутили его, чтобы высвободить из кокона.
Незнакомец был могуч. Чуть-чуть уступал покойному Малаю и был почти вровень с Риштом. На нём красовались сильно порванные тканевые доспехи с костяными бляшками тут и там. Экипировка напоминала ту же, что красовалась на мумии, ставшей невольной убийцей нашего товарища.
А главное — он был жив. Весь бледный с прозеленью, но живой. Судя по ободранному виду перед тем как угодить в паучьи закрома ему пришлось как следует подраться. Скорее всего, он практик и явно не самый слабый. Точно не смертного ранга. Но и не элементного, иначе бы справился с пауком. Земной ранг. Мой, скажем так, коллега или, пусть будет, сосед по ступеньке на Небесной лестнице.
— Да что б меня демоны разорвали, — вдруг сказал Ришт. — Это же убийца из Скорпионов. Смотрите.
Он наклонился и раздвинул прореху в тканном доспехе, сквозь которую проглядывала светлая кожа со следами засохшей крови. А ещё там оказалась большая татуировка в виде красного скорпиона с гипертрофированным хвостом, на котором торчало три кривых жала.
— Три жала, — сказала Ситара. — Это очень важная шишка в клане убийц. Даже два получить не просто. Для этого нужно быть настоящим палачом и умелым воином. А три — это чудовище в человеческом обличии, сравнимое с демонами, — и следом резко заявила. — Я предлагаю его добить.
— Согласен, — поддержал её Ришт.
— Я тоже за то, чтобы прикончить убийцу, — подала голос Канта. — Я хорошо наслышана об их делах. Даже несколько раз видела их работу. Они вырезают целыми семьями, включая стариков и детей. Никаких принципов, лишь бы платили.
— А я про них ничего не знаю. Про убийц слышал, но не конкретно про Скорпионов, — пожал плечами Готам. — Но тоже считаю, что лучше прикончить такую мразь, которая поднялась в своём клане через смерти детей.
— Хорошо. Кто это сделает? — я обвёл взглядом соратников. Никто взгляд не отвёл в сторону. смотрели спокойно, словно я им предлагал обычную работу.
— Если позволите, господин, я, — первым ответил мне Рахул.
— Хорошо, — повторил я. — Делай.
Ничуть не смущаясь или как-то ещё проявляя ненужные эмоции, мужчина обнажил кинжал, приставил острый кончик к груди «скорпиона» и резко надавил на оружие. Наточенная сталь вошла в плоть между рёбер с незаметным усилием. Раз — и оружие уже по самую рукоять сидит в теле. Жертва никак на это не прореагировала. Не застонала, не дёрнулась. Будто в манекен вошёл кинжал, а кровь — проткнутая бутафорская баночка под силиконовой кожей.
Секунду выждав, Рахул сдвинул рукоять влево-вправо и немного наклонил, насколько позволяли рёбра. Эти движения должны были превратить сердце в кровавые лохмотья.
