Я осторожно приложил маску к лицу. Плотно прижав её, я закрепил края специальным клеем, следя за тем, чтобы нигде не осталось заметных стыков. Затем взял кисточку, аккуратно подправил края возле глаз и губ, добавив немного теней под глазами — это придало моему новому облику вид не нездорового бледного подростка, а студента, уставшего от ночных штудий.
Закончив с лицом, я принялся за волосы: тщательно уложил их так, чтобы прикрывали отсутствующие брови маски.
Я поднялся из-за стола, переоделся и снова подошёл к зеркалу. Новый халат сидел идеально: тёмно-синяя ткань с серебряной вышивкой на манжетах и воротнике выглядела строго, как и должно быть. Однако одного внешнего вида было мало — мне предстояло изменить манеру двигаться.
Сначала я прошёлся по комнате своей обычной походкой — лёгкой, уверенной, быстрой. Затем остановился, глубоко вздохнул и начал экспериментировать: чуть опустил плечи вперёд, сутулясь. Шаг стал медленнее и тяжелее, я слегка развернул носки внутрь, отчего походка приобрела неуклюжесть. Я снова прошёлся по комнате: лучше, но ещё недостаточно.
Тогда я слегка расслабил мышцы спины и живота. Голову чуть наклонил вперёд, взгляд изменил на рассеянный и сонный. Снова прошёл по комнате туда-сюда, теперь уже медленно и вяло. Да, это было то, что нужно: теперь я выглядел эдаким увальнем — немного ленивым, погружённым в себя и совершенно безобидным.
Ещё несколько минут я ходил по комнате туда-сюда, приноравливаясь к новой роли. И навык маскировки здорово в этом помогал.
Я телепортировался в пустой переулок рядом с лицеем. По улице я шёл неторопливо и спокойно, словно делал это каждое утро с начала учебного года. Подойдя к воротам Королевского лицея, даже не замедлил шагов и не посмотрел на охранника — глядя в пол, прошёл мимо него. Мужчина тоже не взглянул на меня: он видел таких студентов сотни раз в день.
Я сразу же уверенно направился прямо в библиотеку. Никто не остановил меня — в этом облике я был словно невидим для окружающих. На входе библиотекарь не спросил у меня имя, хотя я его уже придумал. Да и до библиотечных карточек здесь, похоже, еще не дошли.
Оказавшись наконец среди книжных полок, я внимательно осмотрелся. Первым делом отыскал официальные документы лицея: уставы и законы. Просмотрел два толстых фолианта, и только в третьем нашел то, что искал. Правила поступления в лицей не менялись десятилетиями. Старые договоренности еще действовали, и согласно им меня обязаны были принять сразу же после моей явки сюда. Значит, секретарь ректора нагло солгал мне в лицо!
Однако радости от этого открытия не было: бежать сейчас к ректору с книгой наперевес было бы верхом глупости. Даже если бы я сумел доказать ложь секретаря — это не дало бы мне место в университете.
Но главного я добился — я в библиотеке и могу начать учиться.
И я начал.
Теперь у меня было другое лицо. Я сновал среди сотен учеников, и на этот раз я действительно не привлекал ничьего внимания. Я не пытался смешаться со сложившимися группами, не посещал лекций и лабораторий, а небольшой интерес студентов моя маскировка выдерживала.
По городу я передвигался исключительно после того, как заканчивались часы обучения и труда, когда на улицы высыпали толпы студентов и рабочих. В это время я мог легко затеряться среди спешащих домой людей, избегая ненужного внимания патрулей городской стражи и не предъявлять им документы. Я быстро освоился с новыми маршрутами, обходя особо охраняемые кварталы и посты.
Спустя сутки я покинул гостиницу, в которой останавливался под именем Китта Бронсона. Это имя могло быть уже скомпрометировано — я не знал наверняка, но рисковать не собирался.
Я нашёл небольшое объявление о сдаче комнаты в тихом районе на окраине города. Пришёл туда уже в новой личине — скромного, немного рассеянного студента по имени Мартин Келлер. Хозяином оказался старичок лет семидесяти, молчаливый и равнодушный ко всему, кроме своевременной оплаты. Он даже не потребовал у меня подорожную, ограничившись коротким разговором о стоимости аренды и правилах проживания. Меня это вполне устраивало: чем меньше вопросов, тем лучше.
Комнатушка оказалась крохотной и полутёмной, с узким окном, выходящим во внутренний двор. Но мне большего и не требовалось: здесь я мог спокойно спать, есть и заниматься своими делами.
Первым делом я занялся подделкой новой подорожной. Оригинальную печать городской канцелярии я видел достаточно раз, чтобы запомнить мельчайшие детали. Несколько часов я потратил на то, чтобы аккуратно вырезать её копию из куска плотной древесины, затем тщательно обработал её поверхность воском и красками, потратив то, что не ушло на маску. Получившийся результат был хорош: при беглом взгляде отличить мою подделку от оригинала было практически невозможно. Я проверил её на нескольких листах бумаги и остался доволен — печать выглядела убедительно. Теперь патрульные проверки она должна была выдержать без проблем.
