— Втайне? — я вскинул бровь. — Ты ведь мастер иллюзий, умеющий затаиться на ровном месте и даже другого человека скрыть. С моей стороны было бы странно надеяться, что смогу что-то сделать «тайком» на вашей территории. Я забираю из лаборатории флаконы с зельями, да и золото, которое я оставляю для возмещения трат на компоненты, должно было о чем-то сказать.
Он моргнул.
— То есть, — произнес он, словно пробуя слова на вкус, — вы нарушили договор, но полагаете, что господин Ли всё равно пойдет вам навстречу?
— Давай без лишней риторики, ладно? — обрубил я словесные кружева. — У меня нет времени на формальные игры: считай, что ты победил меня в хитросплетениях фраз и так далее. В общем, мне нужен целитель. Для чего он нужен, я тоже уже озвучил. Готов оплатить его услуги, золото есть. Пожалуйста, передай это Ли и вернись с ответом.
— Думаете, что вы незаменимы? — отчего-то спросил «дворецкий».
Думаю? Да я уверен в этом. Если Крайслеры не усовершенствовали эти рецепты, значит, не могут или не хотят. Хотя… вряд ли «не могут» — если уж быть с собой честным, то большой цех зельеваров с кучей подопытных меня легко заменит. Только встанет это куда дороже, и людей лишний раз потравят.
Пауза длится и длится. «Дворецкий» смотрит на меня, дожидаясь ответа, а когда все-таки не дожидается, просто кивает: медленно, с достоинством. Поворачивается на каблуках и направляется к двери особняка.
— Ждите, — кидает, не оборачиваясь.
Я уверен, что пункт с «не варить для себя» Ли добавил, чтобы я не наглел, варя себе зелья ведрами из чужих ингредиентов, а его рецептам уделяя время в остатке. А я и трачу кроху от общего числа ингредиентов, и добросовестно возмещаю их стоимость золотом. То есть, не наглею. А полезет парень в бутылку или нет, уже зависит от его характера и моей ценности в его глазах.
Не полез.
«Дворецкий» появился на крыльце спустя десять минут. Повел рукой:
— Целитель ожидает вас в кабинете в западном крыле особняка, оплачивать ничего не нужно. Прошу следовать за мной.
Ну ладно, следую.
Коридоры особняка рассматривать особо не хочется. Да и нечего рассматривать: ни картин на стенах, ни портретов предков. Не особняк, а резиденция, будто одна из многих, купленных сынишке на каждый из дней рождений… Хм…
Были мысли, кто может рассыпать такими подарками, и слугу чьего сына могут узнавать в лицо высокопоставленные Крайслеры, но я придержал ее при себе.
Остановились у массивной дубовой двери с резьбой. «Дворецкий» распахнул её молча, будто не желая лишний раз тратить на меня слова, и жестом пригласил войти.
Кабинет встретил тишиной. Стены обросли массивными книжными полками, пахло зельями и спиртом.
Мужчина в чёрной одежде сидел за грубым письменным столом и наблюдал за копошением муравьев в стеклянной колбе. Стоило мне перешагнуть порог, острый взгляд скользнул по мне.
— Проходи, — глухо произнёс он. — И говори быстрее: что за безумие ты задумал?
Дверь за спиной закрылась. Шагов я не слышал, но оно и не удивительно — думаю, «дворецкий» подождет меня и проводит до выхода.
— Мне предстоит принять серию зелий подряд. Вы нужны для устранения побочных эффектов.
Целитель дернул головой:
— Мертвых не поднимаю.
— До этого дойти не должно. Из побочных эффектов: судороги, интоксикация, долговременная потеря сознания, проблемы с печенью, поджелудочной, желудком и почками. Мне нужен специалист, который сможет поддержать функции организма, стабилизировать состояние и убрать все плохое.
Целитель наклонился вперёд, сцепив руки в замок. Его губы скривились в усмешке, но без грамма веселья.
— Превосходно, — проворчал он. — Значит, хочешь умереть, а я должен мешать. Отлично, просто отлично.
Я возразил иронично:
— Разве не в этом обычно заключается роль целителя?
Мужчина фыркнул, бросив короткий взгляд на ряды флаконов, будто оценивая, смогут ли зелья вытащить умирающего из могилы. Потом резким движением указал на жёсткую кушетку в углу:
— Ложись и начнём. Обычно я спасаю тела, а не амбиции — помни это, если, вопреки ожиданиям, твое экспериментальное зелье тебя все-таки угробит.
Я выставил на стол четыре флакона (целитель снова едко хмыкнул), достал пробку из пузырька с густой, маслянистой жидкостью цвета тёмной хвои — сперва тот, что улучшит характеристики тела.
Сорвав крышку, вдохнул тяжёлый запах перегретых трав — и залпом проглотил содержимое.
Горячее пробежало по пищеводу, рухнуло в желудок, и почти сразу внутренности охватил жар. Я рухнул на кушетку, тело скрутило в неестественной судороге, что-то толкнуло в бочину изнутри. Желудок неожиданно сделал кульбит и едва не рванулся вверх. В голове набатом звучало одно — не облеваться, не опозориться.
— А я говорил…
Целитель ухватил мое запястье. Цепкие, сухие, подобно камню, пальцы больно вдавились в запястье, но от них растеклась тяжёлая, густая волна целительной силы. Он пробормотал что-то (кажется, выругался, точнее не помню — было не до наблюдений за происходящим).
Боль медленно начала отступать. Дыхание выровнялось, хотя всё тело всё ещё лихорадочно потрясывало.
