Мастер задавал правильные вопросы и производил впечатление хорошего человека. Вот только мне кровь из носу нужно было сделать кому-нибудь массаж. Чтобы работать в этом салоне, мне нужно либо добиться уважения мастера (на что уйдет куча времени, большая часть которого — именно уговоры). Другой вариант — встряхнуть человека, задеть его за живое. Мне самому было противно от того, что я собирался сделать, но другого способа быстро добиться своего я не видел.
Я надменно хохотнул и перешел на «ты», что по отношению к пожилому человеку уже можно считать за оскорбление:
— То есть, ты считаешь, что проведешь массаж лучше меня?
Снисходительный тон дался мне неприятно легко. Казалось, я слишком хорошо знаю, как вести себя подобным образом.
Мастер напрягся. Тёплая улыбка исчезла с лица, уступив место настороженности и неприязни.
Я шагнул вперёд и, сложив руки за спиной, посмотрел ему прямо в глаза.
— Послушай, мастер, — произнёс я насмешливо. — Я не спорю, ты, наверное, был великим. Когда-то! Но ты же сам чувствуешь разницу с каждым годом, верно? Пальцы теряют чувствительность, дубеют, теряют гибкость. Ты не можешь в полной мере чувствовать напряжение в мышцах, не улавливаешь в них напряжение с той же легкостью, как раньше. Нет, я не говорю, что ты виноват. Старость — не вина, она просто… ну… просто приходит.
Он молчал, но я знал, что мои слова бьют в цель. Потому что прочувствовал уже однажды все это на себе. Всю эту медленно приходящую немощь, когда возраст догоняет, и прыгает на тебя сзади, цепляясь зубами за шкирку. Каким бы ты ни был умелым, сильным и прочее, рано или поздно возраст это сожрет. Это жизнь. Нет никого, кто сумел бы прожить больше отмеренного человеку срока. Даже практики только отодвигают старость, но не могут делать это вечно. Кажется, предел — три сотни лет.
— Я был в нескольких салонах столицы, — вру я, — и оттуда меня тоже отправляли восвояси. Однако есть маленькое отличие между их салонами и твоим. Там хотя бы были клиенты, смекаешь? Нет, я не спорю, возможно, в прошлом ты и мог что-то. Но сейчас… когда в последний раз ты делал массаж без дрожи в запястьях? Без того, чтобы после сеансов самому восстанавливаться, пережидая боль в запястьях?
Молчание затянулось. Затем мастер до хруста распрямил спину и сказал негромко, но с отчётливым нажимом:
— Вон отсюда.
Уважаю. Нет, действительно. Мастер стоит того, чтобы прислать ему потом с курьером усиленное зелье омоложения, сваренное в лаборатории принца.
— Если ты боишься конкуренции, то так и скажи, — произнёс я нарочито громко. — Я готов поспорить на четыре золотые монеты — всё, что у меня сейчас есть с собой, — что смогу провести массаж лучше любого дедушки в этом городе.
— Наглый щенок! — наконец взорвался мастер. — Ты приходишь сюда и смеешь оскорблять меня под моей же крышей⁈ Ты хоть понимаешь, кто я такой⁈ Я посвятил массажу всю свою жизнь! Убирайся отсюда немедленно!
Я спокойно выдержал этот яростный поток оскорблений и гневных слов, чувствуя себя крайне неловко, но стараясь сохранять внешнюю невозмутимость. Когда старик наконец замолчал, тяжело дыша от ярости, я осторожно улыбнулся и произнёс самым беззаботным тоном:
— Я так и думал, что люди начинают злиться и кричать только тогда, когда всерьёз беспокоятся за своё мастерство.
На мгновение показалось, что старика хватит удар. Его лицо застыло каменной маской. Несколько секунд мастер смотрел мне прямо в глаза, затем медленно заговорил:
— Хорошо. Мне не нужны твои деньги. Но если ты настолько глуп и самоуверен, то я приму твоё предложение. Только поставим условие поинтереснее: если ты проиграешь — а ты обязательно проиграешь! — то публично признаешь своё поражение. Ты будешь стоять на коленях у входа в мой салон целый день, с утра до ночи, и громко повторять, видя каждого нового прохожего: «Я самонадеянный глупец, который посмел усомниться в великом мастерстве уважаемого мастера Цзянь!» Ну что, ты всё ещё хочешь поспорить со мной, сын собаки? Или передумал?
Взгляд старого мастера колюч, а угрюмостью его лица можно пугать уличных воришек.
— Три массажа на каждого из нас. И еще одно — если увижу хоть малейшую неопытность, прогоню тебя отсюда палкой, — рыкнул он.
Я молча кивнул: справедливо и логично. Логичнее было вовсе прогнать меня палкой сразу, не допуская до практики. Я бы на его месте, наверное, так и сделал.
Выбор тех, кому предстояло стать нашими клиентами, прошел быстро и просто. Старый мастер по имени подозвал проходившего мимо мальчишку, сунул ему серебряную монетку и приказал:
— Собери людей и скажи им, что сегодня мастер Цзянь дает бесплатный массаж. Пусть приходят все, кому это действительно нужно.
Мальчишка оказался расторопным. Не прошло и десяти минут, как у дверей массажного салона выстроилась очередь: люди тихо переговаривались, с удивлением (а кто и надеждой) поглядывая то на вывеску салона, то на мастера.
