— Да он не сможет даже понять это писание! Этого идиота чуть не убили в Зале испытаний при первом заходе! Он должен взять деньги, уползти в свой отсталый мир и потратить их на маковое молоко, чтобы сделать свое существование капельку ярче!
Гу, по-прежнему пряча свиток, попытался отойти. Бугай с широченными плечами смотрел на сухонького маленького директора, как на собственную смерть, но выполнять приказ не спешил.
Директор подошел к мешку, ухватил кривой рог существа и вытащил оттуда его голову.
— Мне кажется, что этот «идиот, который чуть не погиб в Зале испытаний», убил демона. Причем при первом заходе. Свиток, Гу. Прошу в последний раз.
Наставник выглядел бледным, но уверенно покачал головой:
— Я… У меня подрастает племянник. Посмотри на этого доходягу, Мастер! Он потратит свиток с техникой впустую! Тысяча золотых — вполне достаточная сумма, чтобы…
— Гу, ты знаешь, что кража у ученика — тяжкое преступление. А тысяча за это такой свиток — это кража. Мы сделаем так: я досчитаю до трех, и свиток должен лежать в моей руке.
Директор вытянул сухонькую ладонь.
— Раз. Два.
— Это должно быть моим! — голос мужчины сорвался. — Я из года в год обучаю этих сопляков, десятилетиями терплю их тупость! Я заслужил это! Великая Ци, я заслужил гораздо больше, чем это!
Директор размазался в воздухе. За долю секунды он оказался в шаге от Гу. На его вытянутой ладони лежал пульсирующий и истекающий кровью кусок мяса, а из дыры в груди Гу потоком лилась кровь.
Целительница опустила руки и сделала пару шагов назад: сгорбилась, сжалась, стараясь казаться незаметнее.
Наставник покачнулся, переступил с ноги на ногу. Из глаз уходила жизнь, но гораздо медленнее, чем у обычного человека. То, что убило бы обычного человека сразу, не могло за секунду расправиться с практиком. Может, если бы у него была техника, связанная с регенерацией, он бы и после такого выжил?
Чертовы культиваторы.
Директор, сухонький старичок, который за мгновение вырвал сердце бугая, спокойно стряхнул с ладони кровь, достал из-за пазухи Гу свиток, и только тогда безжизненное тело рухнуло.
— Почему вы все настаиваете на том, чтобы усложнять мне жизнь? — задумчиво пробормотал директор. А потом — швырнул свиток, и тот упал в шаге от меня, со звоном ударившись о каменный пол металлическими краями.
— Кин, почему вы не вышли из Зала, когда поняли, что противники там гораздо сильнее объявленного?
Я подтянул к себе свиток и сжал его в дрожащей ладони.
— После того, как я зашел, портал перестал мерцать. Я думал, что вы саботируете наше обучение, и каким-то образом повлияли на выбор моего противника. Я посчитал, что вместо того, чтобы пытаться пробиться в заблокированный портал, лучше потратить все силы на битву. К тому же, подумал, что чем сильнее монстр, тем выше награда.
— В каком-то смысле вы правы, — кивнул старичок. — Награда действительно шикарна. Этот тубус содержит идеальную технику для того, кто его откроет. Я не знаю, что будет в вашем свитке, но он точно будет лучшим выбором. Золотой свиток при первом же заходе…
Он неверяще покачал головой.
— Но мы не влияли на тяжесть вашего испытания. Каждому испытуемому дается ровно такой экзамен, который он способен пройти.
Директор вздохнул.
— А насчет саботажа… Давай-ка я тебе кое-что объясню. Знаешь, почему ты никогда не видел здесь окон?
— Нет.
— Здесь их нет. Храм спрятан в подпространстве, куда нельзя попасть иначе, чем порталами. Несколько сотен лет назад мы прошли через саму страшную битву, в которой пришельцы с другого мира сыграли не последнюю роль.
Я перевел это как «никто не хочет, чтобы вы стали сильнее наших преподавателей и вышли в мир, поэтому вас учат спустя рукава». Но вопрос все-таки задал:
— Именно потому вы выдаете бракованные брошюрки с упражнениями?
— А у нас нет других, — улыбнулся директор. — В нашем мире произошла грандиозная битва двух сильнейших сект, остатки которых потом вырезали прочие секты размером поменьше. Потом к нам вторглись гости из умирающего мира, добивая остальных практиков и пытаясь захватить власть над миром. Огромный массив знаний был утрачен. Брошюры с упражнениями написаны по памяти обычными людьми, которые наблюдали за тренировками умерших мастеров. Мы здесь пытаемся заново открыть путь культивации, Кин. Конструируем его из уцелевших осколков, на ходу допиливая и достраивая по собственным ощущениям. Я учился по тем же брошюрам, которые ты называешь бракованными. Ты вот в прошлое посещение Школы пытался продать пилюли с Ци. Знаешь, сколько у нас рецептов таких пилюль? Ноль.
Хотя на каждый мой вопрос у директора находился ответ, я не сдавался.
— Зачем тогда преподавать этику и другие ненужные занятия?
— А что еще преподавать? — удивился директор. — Мы преподаем точные и гуманитарные науки, и в этом мы сильны. Все, что у нас есть для практиков, не достигших Основания, только пожелание медитировать и девять упражнений.
— Почему тогда вы вообще обучаете нас, если у вас ничего нет?
