Попытаемся представить его повседневное бытие – то, с чем сталкивается иммигрант в процессе вхождения в другую культуру. Многочисленные газеты, журналы и брошюры, издаваемые на русском языке, несмотря на разную политическую ориентацию, полны информации, в той или иной степени полезной для иммигранта. Это прежде всего сведения в области немецкого права, в котором, по свидетельству самих немцев, они и сами не очень компетентны. Еще бы! Германским обществом управляет 1707 законов и 2648 предписаний («Контакт» 2007: 9), что бывшему советскому гражданину кажется просто фантастическим. Более того: вся эта правовая махина достаточно подвижна, отдельные ее положения и предписания меняются, что, естественно, осмысляется, и время от времени комментируется специалистами. Профессия юриста весьма доходна в Германии, ибо пройти в одиночку через законодательный лес не под силу местным гражданам, а, тем более, нашим землякам. Правовые ловушки видятся повсеместно, дилемма «можно или нельзя» раздирает мигранта, привнося в достаточно непростую повседневность дополнительные стрессы. По мнению специалистов, «психологическая напряженность, чувство потери или лишения друзей, статуса, профессии, собственности нередко вызывает тревогу и чувство неполноценности» (Левицкий 2007: 5).
Добавим еще одну причину – недостаточное, а иногда и полное отсутствие знания немецкого языка. Немецкий язык – бесспорно, язык великой европейской культуры. Ни одна нация не подарила миру такого числа музыкантов, поэтов, философов… Список немецких мыслителей высочайшего уровня неисчерпаем: Агриппа Неттесгеймский, Альберт Магнус, Рудольф Бультман, Теодор Адорно… наконец, Кант, Гегель, Шеллинг, Шлегель, Хайдегер, Ницше, Шопенгауэр… Это великолепное изобилие имен мыслителей имеет, с точки зрения филологов, и языковой корень: грамматическая упорядоченность предполагает и упорядоченность в голове. Все это так. Но автору статьи все же понятнее высказывание английского лингвиста Ричарда Порсона, иронически заметившего: «человеческая жизнь слишком коротка, чтобы изучать грамматику немецкого языка».
С 2005 года в Германии (т. е. с того времени, когда мощный поток эмигрантов из стран СНГ иссяк и, как свидетельствует немецкая статистика, в 2006 году в страну приехало только 3000 человек, в большинстве своем, этнических немцев, языком преимущественно владеющих), изучение немецкого для мигрантов стало обязательным. Курсов существует множество и собирают они, подчас, людей, для которых единственным общим языком действительно становится немецкий. Возникшая «немота» подталкивает к более динамичному освоению чужой речи, однако, путь этот связан с теми самыми трудностями психологического характера, о которых мы говорили ранее. К тому же, в процессе обучения учителя постоянно меняются, и создается ситуация, где «обучающие», в сущности, не отвечают за конечный результат, а значит, за одними курсами следуют другие, и только собственные способности и реальное усердие приводят к желаемому результату. Впрочем, несмотря на сложности среди определенной категории населения планеты Земля, немецкий всегда пользовался популярностью: в вузах ФРГ обучается 240 тысяч иностранных студентов. Приезжают и из России, но более всего из Китая – 27 тысяч человек. В Европе более 20 лет существует студенческая программа «Эразмус», предполагающая, что по окончанию хотя бы одного семестра, кандидат может поехать по обмену на срок от 3 месяцев до года, получая небольшую стипендию (110 евро в месяц). В перспективе Евросоюз планирует вложить в «Эразмус» 3,1 миллиарда евро, выдавать в два раза больше стипендий и довести количество студентов по обмену до трех миллионов. Самыми востребованными среди молодежи и сегодня остаются англоязычные страны: язык Вильяма Шекспира, по данным 2005 года, изучало 78 % студентов. Затем следует немецкий – 7 %, а третье место поделили испанский и французский; итальянский для изучения выбрало всего 2 %. (Задорожникова-Дюбаа 2006: 4).
На страницах западных изданий встречаются целые подборки восторженных отзывов участников «Эразмуса»: «после такого международного опыта я стал уверенней в себе», «мне кажется, я никогда бы не поняла, что такое единая Европа, если бы не приняла участие в Эразмусе…», «Я познакомился с другой культурой…». (Задорожникова-Дюбаа 2006: 4).
