Культурные люди полностью

Оно поддерживает культурное разнообразие. Представьте себе мировую культуру как сад. Если в нём будут расти, например, только одни тюльпаны, в этом не будет настоящей красоты, а только искусственное единообразие, выбранное садовником. Говоря метафорически, каждая национальная культура как цветок особого сорта, со своим неповторимым обликом и ароматом.

Болтушка ахает.

Если же сад будет наполнен разными цветами, в нём отразится подлинная, естественная красота и гармония природы.

Болтушка. Как красиво! Глафира Порфирьевна, это так красиво!

Мать. Спасибо.

Спорщик (про себя). Я, кажется, что-то подобное слышал.

Тихоня (тихо). Сериал «Великолепный век».

Спорщик (громким шёпотом). Точно! Старый мудрец и султан! (Тихо смеётся.) Я и не знал, что Глафира смотрит сериалы.

Тихоня. Я тоже не знал…

Спорщик. Так и ты тоже смотрел?

Тихоня. Мне только этот старик и понравился.

Мать. Для того чтобы сохранить культурную сокровищницу человечества, мы должны изучать разные национальные культуры, особенно те достижения в области фольклора, ремёсел, народного зодчества, которые уже признаны ЮНЕСКО в качестве культурного наследия. Надеюсь, это понятно?

Все кивают.

Вы знаете, в каком мире мы живём. Глобализация разрушила и продолжает разрушать социокультурные миры. Национальные сообщества трансформируются, языки вымирают, традиционные культуры исчезают. Это необратимые изменения. Мировая культура и так слишком многое потеряла, чтобы терять то, что осталось.

Тормоз. Я не понял.

Мать. На кого вы учитесь, ангел мой?

Тормоз. На этого, культуролога.

Мать. Культуролог как раз и занимается изучением культурного наследия, чтобы сохранить его и передать следующим поколениям.

Тормоз. Но вы, Глафира Порфирьевна, говорили что-то про потери.

Мать. Боже, дай мне терпения… Да, Трупунов, я говорила о культурных потерях, которые нельзя допускать. Представьте, что вы работаете в культурной полиции. Нет, не так. В полиции культуры.

Тормоз. Круто!

Все смеются.

Это что, памятники охранять?

Мать. В общем смысле да. Вот олонхо – памятник якутского устного народного творчества. Его тоже нужно охранять. От всяких Перебейко.

Спорщик. Ну зачем вы так, Глафира Порфирьевна? Я всё понял.

Мать. Я рада, что вы хоть чем-то отличаетесь от Трупунова.

Все смеются, кроме Тормоза.

Тормоз. А оружие мне полагается?

Мать. Что?

Тормоз. Ну, если я из культурной полиции, мне же оружие должны выдать.

Все громко смеются.

Мать (улыбаясь). Какое же оружие вы хотите?

Тормоз. Ну, лазерный меч какой-нибудь.

Все громко смеются.

Мать. И что вы будете им делать?

Некоторые от смеха уже лежат на ноутбуках.

Спорщик. Нет-нет, не давайте ему меч! Я ещё жить хочу!

Общий гогот.

Мать. Какое весёлое у нас занятие…

Все радостно кивают.

Самое смешное в нём то, что оно подходит к концу, а тема осталась нераскрытой. Я, знаете ли, готовилась к этому занятию, читала труды, источники, делала сравнительный анализ и надеялась удивить вас некоторыми фактами. Однако вы выбрали иной путь. Я бы сказала, путь культурных потерь… Что ж, это ваше право.

Молчание.

Чтобы восполнить культурную лакуну…

Тормоз. Я не понял.

Мать молчит, борясь с желанием отругать студента.

Я не понял вот это последнее слово.

Мать. Лакуна?

Тормоз. Ага.

Мать. В данном случае это пустота, отсутствие…

Спорщик выразительно стучит по виску.

Раз занятие как таковое не состоялось, раз я не донесла до вас нужные знания, у вас образовалась культурная пустота, лакуна. Её нужно восполнить. И вы, мои дорогие, сделаете это самостоятельно.

Все хмурятся, кроме Зубрилки.

Каждый из вас к следующему занятию подготовит сообщение на три минуты по теме «Опыт Якутии в сохранении нематериального культурного наследия» или по теме «Особенности якутской мифологии».

Спорщик. Ну…

Болтушка. А что вы мне посоветуете взять, Глафира Порфирьевна?

Мать. Хм. Ну что ж, записывайте. «Знаменитые олонхосуты: традиции и новаторство».

Болтушка. Ой, как красиво! Сейчас запишу. (Записывает.)

Спорщик. А можно узнать, почему вы Восторговой дали такую тему?

Мать. Да потому, что олонхосут должен уметь рассказывать своё олонхо очень долго, например трое суток подряд!

Все смеются, кроме Болтушки.

Зубрилка. Глафира Порфирьевна, а если сообщение получится чуть длиннее, чем вы сказали?

Мать. Насколько длиннее? Вы, Педантова, хотите выступить в роли олонхосута?

Все смеются, кроме Тормоза.

Зубрилка. Нет, что вы. Ну можно хотя бы пять минут?

Мать. Вам – да.

Зубрилка. Ой, спасибо большое.