Дальнейшее он помнил плохо. Темные коридоры, крики, писк счетчика и сухой стук очередей за спиной. Помнил офис корпорации — тот самый сепаратор, куда совсем недавно — или вечность назад — ходил сдавать чиновникам добытую «рыбку». Теперь офис горел — рыжее пламя металось, мелькало в окнах. Гербовой щит сбит на землю — черный ворон федерации расколот и раздавлен ногой, один из налетчиков присел рядом с ножом, скребая с когтей позолоту. Еще двое ходили рядом, раскладывая под окнами тела чиновников и полицейской охраны — аккуратно, в ряд, жуткой для глаза картиной. И еще один крутился у стен, рисовал на стенах — обычный латинский крест черной аэрозольной краской.
Еще помнил бой у ангара — когда кто-то из пилотов сумел организоваться, собрать выживших и повести на прорыв — к кораблям, подальше от мёртвой станции. Коридор, где Влад недавно расстался с Марселем, оказался перекрыт — налётчики в паучьих масках били по людям в упор из-за перевёрнутого погрузчика. Клеевые пистолеты не доставали, пилоты шли в атаку — в полный рост, скользя в лужах алой крови и падая на трупы товарищей. Автоматы захлебывались, налетчиков почти прижали к стене — но раздался взрыв. Изнутри ангара, стену буквально снесло. Ослепительно-яркое пламя вырвалось, проглотив всех подряд — и пилотов, рвущихся к своим кораблям, и налетчиков в страшных, паучьих масках. Влада спасла вовремя подвернувшаяся нога, и рухнувшая прямо перед носом двутавровая, огромная балка. Пламя прошло стороной. Коридор пуст. Дым плыл, вился под потолком, тела — бурой кашей — лежали вокруг на полу. Чужие, свои — вперемежку. Путь наружу закрыт. Влад метнулся назад, гадая — выветрился ли газ и куда еще можно податься.
Забрел зачем-то в «зеркальную долли». Долго пялился, тряся звенящей в висках головой, на сорванную дверь и разгром внутри. Все было пусто, мертво — и давно. Ватной, мертвенной, звенящей в ушах тишиной несло из пустых коридоров. Вспомнилось недавнее — возвращение, вечер, пиво в банке и улыбающийся Марсель. «Новые девочки». Хлюпнуло красным под сапогом. Вон они, девочки, лежат у стены — новые и старые вперемежку. Точнее в ровный, как по линейке ряд, тела выложены страшной, чудовищной инсталляцией. «Не поленились, гады» — скрипнул зубами Влад. Опять крест на стене — наскоро, аэрозольным баллоном. Пискнул счётчик — кислороду в баллоне осталось всего ничего.
Далеко отсюда, в небе под легкими облаками планеты «Счастье» спала Эмми Харт. Улыбаясь и шепча во сне «Брамимонда» — свое новое, странное имя, услышанное у Дювалье. «Брамимонда», — задумчиво повторил про себя Дювалье, глядя, как свет ночника вьется спиралью на ее коже. «Моя смерть» — на туземном наречии.
«Кстати, почему без косы?» — отметил он в дневнике. Наскоро, одной карандашной строчкой. Пискнул коммуникатор — принес короткий сигнал. «Луна Геллера — успех. Кванто кхорне». Дювалье усмехнулся и перевернул лист, выписав черной ручкой на белом листе новое слово «Фиделита».
Здесь, в космосе, на луне Геллера Влад повернулся спиной к мертвым и побежал — опрометью, со всех ног. Наверх, через уровеңь, по неподвижному эскалатору. И еще раз наверх. На церковный спасательный пост, открытый было на станции с год назад, а потом, по приказу корпорации, запечатанный. Там автономные воздуховоды, баллоны и железная, герметичная дверь. Даже спасательная шлюпка есть, говорят. А на планах ее нет, официально там все закрыто. Может и повезет. «Даже спасибо чертовым резунам, — думал он на бегу, глядя, как ползет вниз стрелка кислородного баллона, — черт бы их взял. Не увидь я их намалеванный крест — мог бы и не вспомнить».
«Мог бы», — думал он дальше, прячась в тени от спешащих куда-то налетчиков. Рванул снова, когда шаги затихли вдали. Стрелка ползла вниз. Глухо шумело в ушах. Коридор, еще один, поворот. Шаги за углом — или это сердце стучит в такт шагам, гулким, надтреснутым колоколом.
Еще поворот. Стены вокруг — ровные, одинаковые.
«Господи, может же мне повезти?» — подумал Влад, аккуратно заглядывая за угол. Знакомая штурвальная дверь с латинским крестом — гравированным правильным, а не той фигней, что рисовали налетчики. Близко, совсем. По лестнице вверх. Лестница, площадка, чьи-то фигуры у стен.
— А вот фиг тебе, а не повезет, — выругался он еще раз. Фигуры у двери — знакомые, до ужаса, морды в паучьих масках. Пятеро — сторожат дверь, еще пара ввозится сзади — работают, тянут какой-то баллон. Истошно запищал кислородный счетчик — стрелка уперлась в ноль. Влад вдохнул пару раз, выдохнул и шагнул вперед, стреляя на ходу из клеевого пистолета.
