Культы леса и поля полностью

Центральным материалом этой композиции, в которой остальные спекулятивные размышления были добавлены позже, была ясно очерченная космологическая философема в облике живого мифологического представления, которое показывает нам Вселенную в форме вечнозеленого дерева, растущего от самих небес до глубин подземного мира, – дерева, которое дрожит при смерти этого мира и самовоспламеняется в конце времен.

Также мы видим, что это дерево от верхушки до корней населено разнообразными жизненными формами; при этом в его корнях постоянно живет червь, который их точит. Отсюда видно, почему в каждом из девяти миров существует свое Мировое Древо, в котором отражается предыдущее.

Нельзя представить, чтобы кому-то вообще могла прийти в голову идея о том, чтобы воспринять дерево судьбы как своего двойника, если бы не изначальная связь образов, стоящих за этими идеями.

Если образы совпадали, то судьба мира была связана с ясенем. Предполагалось, что в ясене присутствует гений этого дерева, либо гении (духи) живут в его корнях, оказывая ему поддержку и определяя судьбу остальных живых существ в их связи с человечеством. Так во всех частях мы встречаем схожесть основного представления, которая так сильна, что это представление о дереве-защитнике (Várdträd) уходит своими корнями в языческие времена, к истокам и общему базовому образу Всемирного Древа.

Неоспоримым доказательством этого утверждения служит свидетельство, взятое из Fjölsvinnsm. 20 ff. Bugge, где (в связи с общими законами поэтики) Древо Мимира (оно же Mimirsbaum (Mimameidr)) простирает свои ветви над всеми землями этого мира. Корни Древа Мимира не явлены никому, их не может повредить ни огонь, ни железо. Мы можем сказать, что под Древом Мимира также подразумевается Иггдрасиль – то есть Мировое Древо.

Считается, что беременные должны бросать плоды Мирового Древа в огонь, чтобы роды прошли легко. И эта черта настолько приближена к быту, что с трудом можно представить ее поэтические основы. Поэтическое воззрение на существование Вселенной в данном случае взято из образца – бытового примера ритуального сжигания плодов реально существующего физического дерева, дым от которых должен помогать женщине при родах.

У нас нет доказательств реального существования этого обычая в описанной форме, но ближайшее по сути явление мы видим в Швеции: беременные при тяжелых родах обнимают Várdträd, а в Дании считается, что при потугах роженице должна помочь бузина, которая растет у дома. О бузине мы рассказывали выше.

Так что же может более красноречиво свидетельствовать о том, что дерево-покровитель стало основой для рождения идеи об Иггдрасиле?

Исходя из того, что мы обсудили выше, обратимся к словарю северной мифологии Нейрупа (Nyerup): подчеркнем, что была широко принята его гипотеза о том, что дерево из языческого храма в Уппсале, которое росло у источника и было вечнозеленым (и зимой, и летом), а также не было похоже ни на какое другое дерево, было земным отражением Иггдрасиля и источника Урд (Urdhardbrunnen).

Об этом дереве нам известно, что, вероятно, оно указано в приведенном Нейрупом источнике – сообщении короля данов – Свенда Эстритсона (Svend Estrithson) или его придворных – от 1070 года, которое содержится в комментариях к «Школии» 1342 года за авторством Адама Бременского, которому мы обязаны описанием языческого храма в Уппсале.

Если это сообщение действительно правдиво, о чем свидетельствует современный ему аналог из Померании, то оно еще не доказывает, хотя и предоставляет относительно достоверную информацию, что это дерево имело религиозное значение.

В этом случае нам намного легче предположить, что Várdträd в Уппсале считался зримой моделью Вселенной.

Поэтому мы можем изменить высказанную ранее гипотезу Нейрупа.

Мы считаем, что у Адама Бременского (Meister Adam) содержится указание на то, что в XI веке возле Дома Богов (то есть как и возле человеческого жилища) стояло дерево-хранитель Várdträd. Возможно также, что оно было возле источника, в который погружали поношения, предназначенные Богам.

Однако такие деревья были не подражаниями, а наоборот – источниками образов северных и исландских песен X и XI века. Они стали прообразом Мирового Древа.

Если кому-то еще образ дерева-хранителя представляется до сих пор неразрешенной психологической загадкой, то у нас, к счастью, имеется очень понятное и глубокое средство к его прояснению. Обратимся к творчеству поэтов, которые стоят у источника жизни и в своем творчестве отражают его.

Обладая глубоким даром наблюдения, Гете в «Страданиях юного Вертера» дает нам картину отношения между человеком и деревом.