Отсюда, из Кушанского царства, особенно после IV собора Канишки, буддизм Махаяны стал распространяться на восток, в города-государства Центральной Азии. Отсюда же, по проложенному еще во II в. до н. э. Великому шелковому пути первые буддийские проповедники попали в Китай [273; 286; 405; 606; 798; 799; 823; 901; 919; 947; 987; 998; 1000].
Позднейшие китайские буддисты создали множество апокрифов и легенд, повествующих о появлении буддизма в Китае. Здесь и чудесные сны, и небесные явления, и вещие предсказания, и необычные предзнаменования. Однако в аутентичных источниках ханьской эпохи большинство более поздних сообщений и красочных легенд о первых буддистах в Китае отсутствует. Это заставляет некоторых ученых относиться к данным апокрифов с большой осторожностью, скорей даже с прямым недоверием [273; 823]. Слишком уж белыми нитками шиты, скажем, легенды о буддийских монахах, посланных чуть ли не самим Ашокой и якобы прибывших в Китай еще при Ци.чь Ши-хуанди. Согласно этим легендам, монахи были посажены в тюрьму, а ночью чудесным образом спасены открывшим двери тюрьмы золотым идолом почти пятиметровой высоты. Не большего доверия заслуживают легенды о прибытии монахов при ханьском У-ди. Даже широко известное сообщение источников о том, что Хо Цюй-бин в войне с сюнну захватил в качестве трофея антропоморфную золотую фигурку идола, не подтверждает, как это доказано специальными исследованиями, версии о том, что этот идол был изображением Будды [345; 763; 823, т. 1, 19—21].
Обычно наиболее достоверным из всех известных ранних упоминаний о первых шагах буддизма в Китае считается сообщение о вещем сне императора Мин-ди, который будто бы увидел во сне золотого идола и, узнав от своего советника Фу И, что это и есть Будда, послал в начале 60-х годов н. э. послов в Индию за сведениями о нем и за священными текстами буддизма [947, т. I, 16—26]. Однако и это сообщение после специального исследования А. Масперо [599] ныне отвергнуто синологией и признано сочиненной позже легендой. Во всяком случае, версия о том, будто именно в результате посольства Мин-ди в Китай прибыли первые индийские проповедники буддизма, которые были поселены в выстроенном для них монастыре «Баймасы» («Храм белой лошади» — согласно легенде, первые сутры были привезены монахами именно на белой лошади), эта версия фактически ничем не подтверждена.
Словом, проблема появления буддизма в Китае, проникновения первых буддистов и буддийских идей остается пока нерешенной [176, 149—154]. И хотя традиция продолжает считать именно монастырь «Баймасы» близ Лояна первым центром буддизма в Китае, до сих пор остается все-таки неясно, какие из нескольких известных центров китайского буддизма были наиболее ранними. На эту почетную роль реально могут претендовать по меньшей мере два города — Лоян и Пэнчэн, расположенный к востоку от него. Есть основания полагать, что более древним центром китайского буддизма был все-таки Пэнчэн. Именно здесь, в Пэнчэне, в 52—71 гг. н. э. правил брат императора Мин-ди Лю Ин, который считался ревностным почитателем возникавшего тогда религиозного даосизма («учения Хуан-Лао») и в то же время приносил жертвы в честь Будды [957, гл. 72, 628]. В Пэнчэне находился древнейший из описанных в китайских источниках ханьской эпохи буддийских монастырей, который в конце II в. уже имел большую и богато разукрашенную статую Будды, множество специальных построек, монахов и послушников. В нем совершались регулярные богослужения, отмечались буддийские празднества, проводились различные ритуалы, в том числе ритуал «омовения Будды» {957, гл. 103, 1058]. Неудивительно, что А. Масперо считал именно пэнчэн-ский центр китайского буддизма самым ранним и наиболее известным, давшим впоследствии ответвления в Лояне и других районах страны [601].
Что касается лоянского центра, то материалы источников позволяют говорить о нем лишь со II в. и. э. Однако некоторые косвенные соображения — в частности, употребление в текстах императорских эдиктов уже в I в. слов, свидетельствующих о знакомстве с буддийской терминологией в Лояне, позволили Э. Цюрхеру оспаривать вывод Масперо о вторич-ности этого буддийского центра. Он, так же как и Тан Юн-тун, считает, что расположенный на Великом шелковом пути Лояи, находившийся ближе к Индии и бывший столицей империи, мог посещаться иностранцами и иметь буддийскую общину до II в. и. э. Не исключено, что буддийский центр в Лояне существовал параллельно с пэнчэнским уже в I в. [947, т. I, 18—21 и 47; 823, т. I, 28—29 и т. II, 328—329].
