Во всяком случае, со II в. н. э. ведущим центром китайского буддизма становится именно Лоян. Первыми проповедниками буддизма в Китае были монахи из Индии, Центральной и Средней Азии. Легендарная традиция относит начало активной деятельности этих иностранных монахов в Китае к эпохе Мин-ди, когда индийские буддисты Кашьяпа Матанга и Дхармаратна будто бы прибыли в Лоян с сутрами и изображениями Будды. Согласно традиции, оба монаха прожили остаток своей жизни в выстроенном для них храме «Байма-сы» и перевели на китайский язык буддийские сутры, в совокупности своей впоследствии составившие знаменитую «Сутру из 42 статей» («Фошосышиэр чжанцзин»). Текст сутры, представлявший собой сводку самых основных сведений о буддизме, был наиболее ранним буддийским сочинением на китайском языке [958 а]. По мнению ученых, эту сутру едва ли можно считать переводом — скорее это была примитивная компиляция, содержавшая основу буддийского канона [273, 34—36; 947, т. I, 31—46].
О деятельности двух первых индийских монахов в «Бай-масы» известно мало, хотя исследователи и приложили много усилий, чтобы восстановить все, связанное с их пребыванием в Китае [286, 16—21]. Неудивительно, что оба монаха выглядят скорее символическими и полулегендарными фигурами, нежели реальными личностями. Первым действительно реальным историческим деятелем, сыгравшим большую роль в проникновении и распространении буддизма в Китае, был знаменитый парфянский буддист Ань Ши-гао, принадлежавший к знатному роду правящей парфянской династии Аршакидов (Ань — китайская транскрипция этого имени). Этот монах, прибывший в Лоян в 148 г., перевел на китайский язык несколько десятков буддийских сутр и ряд других сочинений — всего 179 наименований [201, т. I, 8—37; 700]. Основанная п разработанная им школа перевода буддийских текстов на китайский язык оказалась весьма удачной и впоследствии получила высокую оценку. Деятельность Ань Ши-гао в лоян-ском монастыре, ставшем признанным центром буддистов в Китае, по праву снискала ему большую популярность среди последующих поколений китайских буддистов, воспринимавших его как своеобразного родоначальника-иатриарха китайского буддизма [286, 21—24; 823, т. I, 32—34; 947, т. I, 61—65].
Кроме Ань Ши-гао в лоянском монастыре во второй половине II в. было еще несколько миссионеров из Парфии (Ань Сюань), Индии (Чжу Шо-фо, Чжу Да-ли, Тань Го), Согдиапы (Кан Мэи-сян, Кан Цзюй) и Кушанского царства (Чжи Цзянь, Чжи Яо, Чжи Лян), активно внедрявших в Китае буддизм [700, 17, 21; 823, т. I, 35—36]. Вокруг них группировались и китайцы, вначале выступавшие лишь в качестве помощников и переводчиков своих иностранных учителей. Иностранные миссионеры буддизма преобладали среди мона-хов-буддистов в Китае и в первой половине III в. [700, 17—30]. Только с 250 г. при лоянском монастыре было положено начало регулярным обрядам посвящения в монахи буддистов-китайцев [265, 3].
Довольно замедленные темпы распространения и развития буддизма на китайской почве были связаны с объективными трудностями акклиматизации.
Во-первых, очень нелегким делом был перевод на китайский язык буддийских текстов, а главное, буддийских идей, принципов, терминов. Перевод любых иностранных идей, терминов и понятий на китайский язык связан с определенной их деформацией, с сильным влиянием культурных традиций и семантической системы Китая [796]. Потребовались гигантские усилия многих поколений переводчиков, чтобы на протяжении долгих веков выработать китайские эквиваленты для важнейших терминов и понятий буддизма. По некоторым данным, всего в китайскую лексику вошло около 6—7 тыс. новых слов-терминов, в основном из санскрита [431, 65]. Однако все это было сделано позже. Вначале же, в первые века нашей эры, при переводе буддийских терминов и понятий чаще всего использовались термины религиозного даосизма, приобретавшего в ту эпоху большую популярность в Китае.
