— У тебя такая работа, что ты, наверное, можешь всего раз заглянуть человеку в глаза и понять, говорит ли он правду. Мистер Перроне тебя наверняка ни на секунду не обманул.
Тул, похоже, обладал иммунитетом к женской лести — по опыту Джои, это для мужчины редкая черта. Она попробовала зайти с другой стороны:
— Ты давно работаешь телохранителем?
— Первая попытка.
— Не удивительно, что ты весь на нервах, — заметила Джои. — Не переживай, Чаз вернется целым и невредимым, если, конечно, какой глупости не выкинет.
— Это он может, — произнес Тул. — Вот чё я никак не пойму — при чем тут твой дружок, как он — как бишь это? —
— Оказался в нужном месте в нужное время. Вот и все.
— Это он вчера к моему парню вломился в дом? Потому как, если это он, за ним должок. Средних лет, да? Натуральный загар. В каяке вроде кто-то похожий сидел, но мне из окна было плохо видно. Стекла все просолились, нафиг.
— Да, это он, — призналась Джои. Тул все равно поймет, как только Мик вернется с Чазом.
— Чё-то староват он для твоего парня.
— Вовсе нет, — огрызнулась она.
— Ну, он сильный сукин сын, это да. Здорово мне врезал. — Тул задумчиво потрогал кадык.
— Он в неплохой форме для старикана, — согласилась Джои. — Слушай, а как звали твою жену?
— Джин. Джинни Сюзан ее звали.
— Скучаешь по ней? — спросила Джои.
— Уже нет. Как говорится, время лечит.
— Как по-твоему, мистер Перроне по своей жене скучает?
— Чё это? — спросил Тул. — Выкинул из дома все ее шмотки, все до единой.
— Но она же была красивая?
— Это он так грит, но, по-мойму, она, мож, на свинью была похожа, — пожал плечами Тул. — Мне платят не за то, чтоб я думал о всякой фигне.
— Ладно, мне пора, — сказала Джои. — Спасибо за беседу.
Тул, похоже, расстроился:
— А ты не можешь тут пооколачиваться, пока они не вернутся?
Она покачала головой:
— Лучше не стоит. У меня инструкции.
— У меня тож, — уныло отозвался Тул.
Пока это была наихудшая ночь в жизни Чарльза Перроне.
— Отблевался? — спросил шантажист.
Чаз вытер губы и старательно сплюнул за борт, пытаясь избавиться от мерзопакостного вкуса во рту. Он не понимал, как парень прознал про Реда Хаммерната. Это вторая гибельная новость, которую Чаз услышал в каяке. Первая — что шантажист и впрямь видел убийство Джои.
— Тебя удивляет, что я выполнил домашнее задание, — констатировал мужчина. — Рикка тоже удивилась.
«Он и о Рикке знает? — в тоске подумал Чаз. — Какой кошмар».
Он колотил себя по голове, стараясь выбить из нее неумолчный хор москитов. Чертовы твари словно пробурились через барабанные перепонки прямо в мозг. В темноте залива раздавались и другие тревожные звуки: громкие всплески, пронзительные крики птиц.
«Это ад, — сказал себе Чаз. — Я в аду».
— У твоего приятеля Хаммерната здоровущие сельскохозяйственные угодья на юг от большого озера, — продолжал мужчина. — Я так думаю, ты подделываешь результаты анализов воды — вроде как вода чистая. Экономишь ему деньги. И сколько он тебе платит? Ну, не считая нового «хаммера»?
Чаз отвернулся, ожидая очередной вспышки фонаря.
— Ты сам не знаешь, о чем говоришь, — хрипло настаивал он.
— Да нет, я прекрасно знаю, о чем говорю. И ты тоже знаешь.
Чаз не мог разобрать выражение лица шантажиста, но отчетливо видел белый полумесяц его улыбки.
— Да, и к твоему сведению, юный Чаззи: Карл Ролвааг тут ни при чем. Я никогда в жизни его не видел, и молись, чтобы никогда не увидел.
Чаз подавил новый рвотный позыв. Он нагнул голову и подождал, пока позыв схлынет.
— А что там с поддельным завещанием? — спросил он у своих коленных чашечек.
— Каким-таким завещанием? — спросил мужчина.
— О господи.
— Если заблюешь мне каяк, домой сам поплывешь.
— Сейчас все пройдет, — пообещал Чаз. — Минуту. — До него дошло, что он даже не знает, куда плыть. Небо прояснилось, но сверкающие созвездия не обещали указать ему путь. Доктор Чарльз Перроне был столь же невежествен в небесных науках, сколь и в земных.
— Чье завещание? — еще раз спросил шантажист. — Твоей жены?
— Забудь об этом.
«Так значит, оно настоящее, — подумал Чаз, — тот документ, который показывал Ролвааг. Чек на тринадцать миллионов долларов на мое имя, и нужно только избежать камеры смертников».
— Допустим, я смогу наскрести деньжат, — сказал он.
— Допустим, — засмеялся шантажист. — Принесешь их в кейсе. А теперь перейдем к вопросам.
— Да ладно тебе, — сказал Чаз.
— Всего два. Во-первых, почему ты на ней женился?
«Обалдеть, — подумал Чаз. — Меня шантажирует сам Монтел Уильямс[46]».
— Потому что она мне по правде нравилась, — нетерпеливо ответил он. — Она была забавная, остроумная, отлично выглядела. Мне казалось, я готов остепениться.
Шантажист без предупреждения врезал ему веслом, плоской стороной аккурат по темечку. Чаз увидел весло даже во мраке — размытую радужную дугу. От удара Чаз застонал и рухнул вперед. Каяк закачался, но не перевернулся.
— Ты хотел, — произнес мужчина, — прогуляться под руку с клевой девчонкой, Чаззи. С девчонкой, которую заметили бы твои дружки, о которой бы они говорили, — женский эквивалент нового «Ролекса». Ты не женился, ты обзавелся аксессуаром.
