— Стреляли, значит? Ну-ну. Бывает. Ладно, понял, — облегчённо выдохнул Сомов. — Сделаем, братец, так. Звонок бдительной гражданки, ясен пень, зафиксируй в журнале. Всё честь по чести и подробно. Как предписывают строгие инструкции. А, вот, с выездом на место происшествия…. Сейчас у нас двадцать часов тридцать пять минут. Белые ночи на излёте. Скоро начнёт темнеть. С раннего утра, пожалуй, наведаемся на Малую Балканскую и внимательно осмотрим означенный подозрительный долгострой.
— Не получится — с раннего утра, господин майор, — окончательно запечалился дежурный. — Ну, никак…
— Почему это, вдруг?
— Дык, во время звонка бдительной гражданки была включена «громкая связь». По приказу подполковника Назарова. Он у нас проводил что-то вроде внеплановой вечерней инспекции. Так что, было строго велено — незамедлительно проверить поступивший сигнал. Ответственным назначен майор Сомов. Вот, поэтому и звоню.
— Спасибо, конечно, — вежливо поблагодарил Пашка. — Ну, Тощий бастард и гусь. Лапчатый и шумный. Это в том плане, что непоседливый очень…. Кстати, а где он сам?
— Четыре с половиной минуты назад отбыл. На Малую Балканскую. Мол, рядом находится родильный дом — особо важный социальный объект, поэтому необходимо лично принять участие в проверке поступившей информации.
— Вот, я и говорю — гусь. Вернее, человек-такса. Беспокойная такая, непоседливая и шустрая…. Ничего не попишешь. Выезжаю…
Сделаем маленькое отступление — сугубо информационной направленности.
Пашка Сомов был, безусловно, хорошим человеком.
Хорошим и правильным. То бишь, правильным питерским пацаном. Практически рыцарем без страха и упрёка.
Как же, блин невский, иначе? Отслужил в родимых Органах без малого тринадцать лет? Отслужил. Причём, в том же самом районе, где и родился, откуда и уходил в доблестную российскую армию. Куда потом, отслужив, и вернулся…. Не посадили? Нет, до сих пор на свободе. Не застрелили — в бурные и неверные девяностые годы прошлого века? Пытались, конечно. И не один раз. Но ничего у них, сук грязных, толком не получилось. Так, только два сквозных ранения и контузия лёгкая. Ничего, в общем, серьёзного…. Не выгнали из славных Рядов? Ну-ну. Не смешите, пожалуйста. Надёжные и несуетливые специалисты, они завсегда в цене…. Из младших лейтенантов — за столько лет — дослужился лишь до майора? Не вопрос. Скромность, как всем известно, она украшает человека. В том смысле, что правильного и нормального человека. Отнюдь, не депутатов и депутаток — всех уровней и созывов…
— Хороший, тёртый и правильный кадр, — изучив подробное досье на подчинённого, многозначительно ухмыльнулся очередной новый Начальник питерского ГУВД, генерал-лейтенант Тургаев, Трофим Иванович. — Честно служил. Перед вышестоящими не прогибался. Карьеры, нагло идя по головам сослуживцев, не строил. Воровал? Типа — по скромному крышевал всякую азербайджанскую братию, жмущуюся к станции «Купчино»? Наверное, ёшки-матрёшки. Времена такие. Но, судя по докладным запискам службы собственной безопасности, делал это грамотно, вдумчиво и без излишней жадности. То есть, дружа с головой…. Ладно, Катенька, пропускаем данного неприметного субъекта дальше. Ставь уверенную и жирную галочку. Мол, внеочередную служебную аттестацию прошёл успешно. Вопросы, подозрения и нарекания отсутствуют. Достоин именоваться гордым и красивым словом — «полицейский»….
Ленивое вечернее солнышко, разбрасывая вокруг себя нежно-малиновое марево, неподвижно висело у самого горизонта. Высоко в блёкло-голубом небе, обещая на завтра хорошую погоду, отчаянно носились — крохотными чёрными молниями — бодрые стрижи.
Справа — относительно трамвайного «кольца» — возвышалось серо-скучное здание роддома. Слева, примерно в двухстах пятидесяти метрах, наблюдался полуразвалившийся деревянный забор грязно-синего цвета, за которым угадывалась приземистая бетонная коробка неизвестного долгостроя.
— Это он и есть, искомый объект, — уверенно поворачивая автомобильный руль, проворчал Сомов. — Гнилое местечко, доложу я вам. Мутное и подозрительное донельзя. Потенциальное пристанище всяких там маньяков, вурдалаков и вампиров…
Пыльная ухабистая дорога привела старенький майорский «Опель» к ржавым воротам, одна из створок которых лежала в широкой канаве, заполненной до краёв буро-чёрной водой и различным мусором.
«Странное дело», — непонимающе передёрнул плечами Пашка. — «Говорят, что в нашей любимой России — окончательно и бесповоротно — победил рачительный капитализм. Мол, кругом сплошная частная собственность…. Почему же данный недостроенный объект окончательно заброшен и не охраняется? Может, это какой-то государственный заказ? Например, второй корпус купчинского роддома? Мол, вороватый частный подрядчик получил сто процентов предоплаты и, долго не раздумывая, подло свинтил в неизвестном направлении? Вполне реальная и жизненная версия, вполне…. Так, въехали в ворота. А куда дальше? Свежая колея ведёт направо…».
