За отдельным ресторанным столиком сидели-размещались супруги Хрусталёвы, Сидоровы и одинокий генерал-лейтенант Тургаев — с недавних пор — горький вдовец.
Сидели, выпивали, закусывали. Болтали о всякой разности — о литературе, балете, погоде, театре и рыбной ловле. Вернее, вследствие навязчивого свадебного шума, только пытались болтать.
Свадьба — тем временем — шла своим чередом, постепенно набирая разгульные обороты.
Хмельные гости — через каждые семь-восемь минут — надоедливо и противно орали:
— Горько! Горько! Горько! — после чего начинали дружно отсчитывать: — Раз! Два! Три…. Двадцать семь! Двадцать восемь! Двадцать девять! Тридцать…
В редкий период относительной тишины Тургаев поинтересовался у Хрусталёва:
— А какие у тебя, бродяга, литературные планы?
— Никаких, — ответила за Сергея Ирина. — Покончил он с этим подлым и неблагодарным делом. Раз и навсегда. На работу устроился. С завтрашнего дня будет трудиться здесь, в «Капитанах». На высокой и ответственной должности: — «Заместитель Генерального директора по маркетингу, пиару и общим вопросам». Новые пивные рестораны будет открывать. Сугубо тематические. «Два лейтенанта». «Два майора». «Два подполковника». «Два полковника». «Два генерала». Ну, и так далее. Блин горелый.
— Молодец, конечно. Одобряю, — почему-то загрустил генерал-лейтенант. — Правильное решение. Выстраданное такое и вдумчивое…. Российская литература? Ну, её в баню турецкую. Как и сельское хозяйство, и фундаментальную науку, и самолётостроение, и геологию. Нынче мы — всей могучей страной — капитализмом всерьёз занимаемся. Не до пошлых и сентиментальных глупостей…. Эй, молодёжь! Что это вы приумолкли? Непорядок, однако…. Горько! Горько! Горько! Раз! Два! Три…
Зазвучала музыка. Это известная музыкальная группа «Биллис бенд», вспомнив о корнях, почтила переферийное Купчино своим визитом. То бишь, почтила вниманием Пашку Сомова, который когда-то, будучи ещё старшим милицейским лейтенантом, гонял эту хулиганистую шантрапу, наставляя на путь истинный и оберегая от тюряги.
Рыжик выдал навороченное гитарное соло, Миша Жидков поднёс мундштук саксофона к губам, а Билли Новик, нещадно терзая сильными пальцами толстые струны контрабаса, затянул:
Песенка закончилась, отзвучали вежливые аплодисменты, подвыпившие гости вспомнили о богато-накрытом столе.
— Чего это Билли торопится? — принялся — сквозь вилочный «бряк» — по-стариковски ворчать генерал-лейтенант Тургаев. — Январь на дворе, а он, бродяга задумчивый, поёт про февраль. Вся молодёжь нынешняя такая, сплошные торопыги и гонщики. Всё-то им хочется заиметь по-быстрому. Пожирней, погуще, послаще и, желательно, на халяву. Песенка, впрочем, славная. Хотя и грустная…. Ага, новые гости пожаловали. Приметная парочка, ничего не скажешь.
От входных дверей, сжимая в руках цветочные букеты и картонные коробки, шагали двое мужчин. Один — высокий и поджарый, в светло-синих джинсах и кожаной потрёпанной куртке. Второй — низенький и пузатый, облачённый в шикарный офисный костюм, с вызывающе-цветастым галстуком на короткой жирной шее.
— Бастарды заявились, — с аппетитом уплетая свежайшую бастурму, сообщил Тургаев. — Куда же без них?
— Бастарды? — вяло ковыряясь вилкой в крабовом салате, заинтересовался любопытный Сидоров. — Это, надо понимать, внебрачные дети? Тогда, пардон, чьи — внебрачные дети?
— Вы, уважаемый господин Издатель, такой образованный и начитанный, это что-то, — ехидно хихикнула Иришка Хрусталёва. — Только у термина — «бастард» имеется несколько значений. В данном конкретном случае имеется в виду, что означенные индивидуумы являются пришлыми. Их обоих к нам в Питер — прошлым летом — прислали с Чукотки. То ли в качестве служебного поощрения, то ли, наоборот, в виде сурового наказания. Кто её разберёт — нынешнюю кадровую политику? Так вот. Тот, который низенький и упитанный, сейчас работает заместителем Главы администрации нашего Фрунзенского района. Курирует ЖКХ, дорожное строительство, малый бизнес и что-то там ещё, по мелочам. Зовут его — «Бокий Николай Фёдорович». В народе — «Толстый бастард». А второй…
