— Одобряю. Давно пора. Родина, брат, это серьёзно…. Эх, поговорить бы нам с тобой, Серенький. О том, о сём. Да, понимаешь, дела. Убийства у нас тут приключились. Причём, похоже, массовые. С качественной «расчленёнкой»…. Ты сейчас куда направляешься?
— Просто гуляю, — пожал плечами Сергей. — А к двенадцати планирую заскочить к Сан Санычу. С визитом вежливости, так сказать.
— К Григорьяну?
— Ага, к нему самому.
— Понял, — кивнул головой Сомов. — Учту. Может, и я к Санычу подтянусь. Но уже после трёх. Тогда и поболтаем…. Покедова, Серый.
— До встречи, Павел Андреевич…
Сергей — с чувством, толком и расстановкой — попил пивка в кафешке (продали, конечно, никуда не делись), после чего неторопливо зашагал — по тротуару улицы имени пламенного болгарского коммуниста Георгия Димитрова — в сторону станции «Купчино».
Во-первых, надо было слегка «время убить». Во-вторых, всегда приятно — после долгой разлуки — пройтись по родным местам, где прошли твоё детство и юность. В-третьих, Сан Саныч (тренер по дзюдо), жил на Малой Балканской улице, недалеко от станции метро. И, наконец, в-четвёртых, ему захотелось посмотреть на бронзовый памятник бравому солдату Швейку, установленный несколько лет назад рядом с «метрошным» павильоном: видел многочисленные фотографии в Интернете, но одно дело — фотки, и совсем другое — взглянуть собственными глазами…
Наконец, он дошагал до метро.
Рядом с магазином «Паттерсон» располагался — на бронзовой ребристой бочке (пивной, надо думать), — памятник солдату Швейку. Нормальный такой памятник, без дураков: скромный, милый и без излишней пошлой помпезности.
— Привет, служивый. Хорошо выглядишь и всё такое, — негромко поздоровался со Швейком Сергей. — Как она, жизнь сермяжная? Есть свежие новости?
Бронзовый солдат, естественно, промолчал. Он, чуть заметно улыбаясь, дружелюбно отдавал честь редким прохожим. Служебные обязанности у него, судя по всему, были такие.
Нос же у Швейка прямо-таки сиял: весь солдат был тёмно-серый, а, вот, его курносый нос — ярко-ярко-жёлтым.
«Понятное дело, примета такая», — мысленно усмехнулся Сергей. — «Мол, если тщательно потереть пальцами нос Швейка, то, непременно, вскоре резко улучшится материальное положение семьи. Внеочередная премия, к примеру, неожиданно свалится в тощий кошелёк, или же солидный выигрыш в лотерею образуется…».
В переходе между торговыми корпусами показалась бродячая собака: шустрая, худая, мосластая и местами облезлая.
Пёс остановился и, поразмышляв секунд пять-шесть, целенаправленно затрусил к бронзовому солдату.
«Похоже, что он собирается малую нужду справить», — подсказал сообразительный внутренний голос. — «Ну, чтобы территорию пометить, как и заведено среди собак…. Остановился. Заднюю лапу, сволочь наглая, задирает…. Надо бы, братец, предотвратить это наглое и бессовестное святотатство. А?».
Но помешать псу Сергей не успел. Это в том смысле, что его опередили: внезапно из-за памятника выскочил большой (ну, очень большой), чёрно-белый кот — выгнул спину дугой, грозно зашипел и, «разбрасывая» зелёные искры из глаз, даже попытался вмазать — правой передней лапой — по чёрному собачьему носу.
Пёс резко отпрянул в сторону и, видимо, решив не искушать судьбу, рванул — со всех своих лап — прочь…
— Молодец, усатый боец, — похвалил Сергей. — Так держать.
— Мяу-у, — чуть подрагивая пушистым хвостом, вальяжно откликнулся кот, мол: — «Сам знаю…».
— Один тут кантуешься? То бишь, по жизни гребёшь?
— Мяу-у.
— Как кличут-то тебя?
— Мур-р.
— Кешкой, что ли?
— Мяу-у.
— Понятное дело…. Взял бы тебя, дружище хвостатый, к себе. В том плане, что пригласил бы в напарники. Да, понимаешь, сам ещё толком не обустроился.
— Мяу-у-у-у…
— Мол, гуляешь сам по себе и в компаньонах не нуждаешься? — понимающе усмехнулся Сергей.
— Мяу.
— Вот и у меня — насквозь аналогичная ситуация. Сам по себе…. А если надумаешь подружиться, то и заходи. Сметаной угощу…
Вежливо попрощавшись с отважным котом и бравым бронзовым солдатом, он зашёл в ближайший супермаркет, мол: — «Идти в гости с пустыми руками — дурной тон. Тем более, если ты с человеком не виделся целую уйму лет. Не по-русски это…».
