— Вот, этими вопросами, майор Яковлев, ты и займёшься. То бишь, капитан Кукушкин — с группой сотрудников — будет отрабатывать стандартные и привычные версии: «бытовуху» по пьяной лавочке, разборки на почве торговли наркотиками, «маньячные» варианты, в конце-то концов. Ну, а ты — все остальные направления. Например, происки коварных инопланетных пришельцев. Или же идейных купчинских старушек, решивших реанимировать проверенные «сталинские» методы. Или их заграничных родственников. Или здешних доморощенных шутников-мистификаторов…
— Каких ещё — мистификаторов?
— Да есть тут у нас всякие и разные, обладающие нездоровой и разнузданной фантазией, — чуть смущённо улыбнулся Сомов. — Из знаменитой серии: — «Не оскудела ещё земля купчинская на юмористов и выдумщиков всех мастей…». Например, по позапрошлогоднему раннему лету мерзавец Сидоров старательно изображал из себя Привидение. Напялил на себя, понимаешь, белый просторный балахон, пошитый из стареньких простыней, забрался в рассветный час на самодельный плот и давай усердно рассекать — с помощью длинного шеста — по Кирпичному пруду. В то памятное утро, как назло, над водой тревожно клубилась метровая полоса густого тумана, поэтому с берега сам плот был невидим. И уже к обеду по нашему доверчивому Купчино поползли упорные слухи, мол: — «По водной глади Кирпичного пруда самые натуральные Приведения — целыми стаями — разгуливают. Зубами, сволочи, скрежещут, утробно воют, нагло улюлюкают и грязно матерятся. Не к добру это, граждане и гражданки. Быть беде. Конец Света, регулярно обещаемый по телевизионному каналу ТВ-6, так его и растак, приближается…». И в нашем случае что-то похожее запросто может быть. Например, наглые злоумышленники облачились в маскарадные костюмы «монстров», включая ярко-жёлтые глаза-нашлёпки. А киоск они не на руках-плечах тащили, а на специальной транспортной тележке везли, которую влюблённая парочка в темноте не заметила. Следы же от колёс на песке они потом стёрли…. Четырёхпалые отпечатки? Ерунда, вырезали из осиновых досок некое подобие гигантских подошв, да к кроссовкам — с помощью обычной бечёвки — и примотали. В нашем славном Купчино умельцев и затейников хватает. Причём, даже с избытком. Учти, Серенький, на будущее…. Пойдём-ка, брат Яковлев, к народу. Представлю тебя — в качестве своего будущего зама — подчинённым. Боевые заслуги обрисую. В общих чертах, понятное дело…
Ещё через полтора часа торговый павильон — с помощью водолазов, двух металлических тросов, тягача и крана — был вытащен из Кирпичного пруда и размещён на относительно-ровной площадке.
— Эх, надо бы его к нам в отделение отвезти, во внутренний дворик, и там уже вскрывать. Да, только, увы, ничего не получится, — запечалился подполковник. — Захламлён дворик — за долгие годы — всяческим хламом по самое не балуйся. Воды, опять же, натечёт. Вон, из отверстий в днище, так и сочится. Ладно, здесь будем вскрывать. В том смысле, раз дверь заварена…. Кукушкин.
— Я! — браво откликнулся пожилой усатый капитан.
— Отгони-ка любопытствующее купчинское народонаселение подальше.
— Есть!
Капитан солидно откашлялся и, поднеся к губам помятый мегафон, выдал:
— Уважаемые граждане и гражданки! Земляки и землячки! Купчинцы! Объявляется экстренная эвакуация! В извлечённой из пруда ёмкости могут находиться отравляющие и радиоактивные вещества! Старший лейтенант Старшинов! Обеспечить — отход гражданских лиц! По паникёрам и вредителям — стрелять без предупреждения! Повторяю, мать вашу, для особо упёртых и непонятливых…
«Толпа зевак поредела примерно раза в два. Но не более того», — отметил через пять минут Сергей. — «В каком-нибудь европейском городе — после упоминания об отравляющих и радиоактивных веществах — все, наверняка, разбежались бы. Причём, толкаясь, суетясь, и обгоняя друг друга. Здесь же такие штуки не проходят. Купчино, одним словом. Это вам ни хухры-мухры, салаги европейские, изнеженные в корягу. Даже некая гордость, право слово, так и охватывает…»
А, вот, «со вскрытием» выловленного из воды павильона откровенно не задалось. Водолазы (которые, как выяснилось, были приписаны к славному российскому МЧС), сбросили скафандры и, взяв в руки «болгарки», попытались аккуратно вырезать витринное стекло.
Почему — аккуратно? Так Сомов велел, мол: — «Странное какое-то стёклышко: тёмно-синее, матовое и непрозрачное. Не надо его разбивать и портить. Вдруг, что? Обвинят ещё, не дай Бог, конечно, в порче ценного имущества…».
Яркие разноцветные искры, летящие во все стороны, надсадный и слаженный вой двух «болгарок».
— Ничего, мать его, не получается, — доложил — через некоторое время — усатый «эмчээсник». — Очень прочный и непонятный материал, даже диски «с алмазной крошкой» его не берут. Лишь тоненькие царапины остаются, и не более того.
— Что же теперь делать? — нахмурился подполковник.
