— Стандартная ситуация, — неожиданно развеселился «неприметный человечек». — И знакомая — до слёз. До слёз от затяжного приступа идиотического смеха, имеется в виду…. Ох, уж, эти «грушники». Хлебом с колбасой не корми, а дай только повыпендриваться и поюморить, меры не зная. А ещё и корпоративную независимость продемонстрировать…. Ладно, представляюсь в официальном порядке. Иван Петрович Карпук, подполковник ФСБ. Курирую, так сказать, профильные «конторские» интересы во Фрунзенском районе города Санкт-Петербурга.
— Не сказал бы, что рад. Но к сведению непременно приму.
— У меня, майор, имеется к вам серьёзный разговор.
— Не вопрос, — внешне беззаботно усмехнулся Сергей. — Поговорим.
— Что у вас с алиби на вчерашний вечер? Начиная, скажем, с девятнадцати тридцати? А также и на сегодняшнее утро?
— Подозреваете, что я как-то причастен к кровавым преступлениям последних дней?
— А как же иначе? — картинно развёл руки в стороны Иван Петрович. — До вашего появления, Яковлев, безголовых трупов в Купчино не наблюдалось. Как, впрочем, и массовых «расчленёнок»…. Итак, я слушаю.
Сергей подробно (в меру, конечно же), рассказал про вчерашний вечер и сегодняшнее утро.
— Значит, несколько знакомых видели, как вы — ближе к восьми вечера — шагали на свидание с любимой девушкой? — всерьёз запечалился «фээсбэшный» подполковник. — А также как вы потом гуляли с ней по проспекту Славы? И по сегодняшнему утру у вас есть свидетели? Мол, старушка-соседка и её внучка видели, как вы, даже близко не подходя к «Колизею», отправились в сторону «пятнадцатого» отделения? Жаль, конечно. Такая симпатичная и перспективная версия рассыпалась прямо на глазах. Ай-яй-яй…. Вас Павел Андреевич назначил ответственным за «альтернативные» варианты расследования?
— Так точно. Назначил…. А что, вы против?
— Никоим образом. Занимайтесь на здоровье. Свежий и незашоренный взгляд, он, зачастую, бывает полезным. Диалектика…. И что вы, майор, уже успели сделать…э-э-э, альтернативного?
Помолчав с полминуты, Сергей сообщил о «маячке», установленном под днищем автомобиля, принадлежащего внучке Ульяны Макаровны.
— Софи Гарднер? Несколько зарубежных паспортов? — достав из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот, заинтересованно хмыкнул Иван Петрович. — Мол, кино снимает? Типа — режиссер и продюсер? Ладно, пробью по нашей картотеке…. Дайте-ка, майор, шариковую ручку. Спасибо. Диктуйте номер и марку её автомобиля…. Ага, записал. И по этому моменту отработаю…. Яковлев.
— Я.
— Вы…м-м-м, это…
— Что?
— Не могли бы вы отрабатывать «альтернативку» вне стен «пятнадцатого» отделения? Во-первых, приказ о вашем назначении «на должность» ещё не подписан. Во-вторых, мне так…э-э-э, спокойней будет…. А?
— Не вопрос. Много ли дельного «нароешь», в кабинете сидючи? Мало, ясен пень. Волка, как известно, ноги кормят.
— Полностью согласен, майор, с этой мудрой сентенцией…
Он вышел из «пятнашки».
— Я сегодня ночевал с женщиной любимою, — негромко зазвучал телефонный рингтон, — без которой дальше жить просто не могу…
«С женщиной он, понимаешь, ночевал. Ха-ха-ха», — принялся беспардонно ёрничать наглый внутренний голос. — «Мечтатель хренов. С одиночеством своим ты, братец, ночевал. И не более того. Да у тебя даже двуспальной кровати нет. Хотя мудрый кот Иннокентий и советовал — приобрести в срочном порядке…. Сменил бы ты, майор, телефонную мелодию. На что-нибудь нейтральное, чтобы никто не догадался о твоей сексуальной озабоченности. Вот, например, хороший вариант: — «Наша служба и опасна, и трудна…». Ладно-ладно, не буду отвлекать. Общайся, родной…».
— Яковлев слушает, — поднеся к уху тёмно-синий брусок мобильного телефона, сообщил Сергей. — Говорите.
— Конечно, говорю, — откликнулся голос, милее и желаннее которого не было на всём Белом Свете. — Здравствуй.
— Здравствуй, Оля. Я очень рад, что ты позвонила. Очень-очень-очень…. И ещё. Я…. Я люблю тебя…
— Давай, Яша, обсудим это позже? Не сегодня?
— Почему?
— Мне надо серьёзно поговорить с тобой. Очень-очень срочно…. Надо. Серьёзно поговорить.
— Серьёзно, но не о Любви?
— О смертях, — тяжело вздохнула девушка. — А ещё и об опасности, нависшей над…
— Над кем — нависшей?
— Над очень и очень многими. В частности, над нашим с тобой Купчино. И над другими городскими районами, примыкающими к нему…. Ты мне веришь?
— Тебе — верю. Всегда и во всём…. Где и когда встречаемся? Во время большой школьной перемены?
— Ага, подходи в одиннадцать пятьдесят к мемориальному комплексу Георгия Димитрова. Только, пожалуйста, не опаздывай.
— Не опоздаю. Никогда…
Было пасмурно и тихо. По выщербленным гранитным плитам, выложенным вокруг стелы с барельефом Георгия Димитрова, важно разгуливали упитанные сизые голуби, ловко выковыривая клювами — из щелей между плитами — куски булки, накрошенной ранним утром какой-то сердобольной купчинской старушкой.
