Итак, они, крепко сцепившись ладошками, разместились на заднем сиденье.
Машина тронулась с места.
— О, какие люди! — взглянув в зеркальце заднего вида, обрадовался пожилой усатый таксист. — Заслуженный вояка и училка истории, которую обожает ребятня…. Откуда вас знаю? Так, я же местный. Поэтому и знаю всех купчинцев, заслуживающих внимание. Как и полагается.
— И много их таких? — смущённо улыбнувшись, спросила Оля. — Заслуживающих вашего внимания?
— Нет, не очень. Человек четыреста, наверное. Может, и четыреста пятьдесят…. А вас, молодёжь, гляжу, можно поздравить? Когда свадьба? Молчите? И правильно, между нами говоря, делаете. Чтобы, ёлочки зелёные, не сглазить. Одобряю…
Такси остановилось на невской набережной, недалеко от Вантового моста.
— Хотите, молодёжь, я вас и обратно доставлю? — принимая оплату, спросил водитель. — Когда, говорите, подхватить? Через часик с небольшим? Замётано…
Машина уехала, а они, перейдя через дорогу, подошли к Неве.
— Два крепких фанерных ящика стоят у самой воды, под тусклым прибрежным фонарём, — указал рукой Сергей. — Значит, не пустует моё местечко. Рыбачит здесь кто-то. И это — правильно…. Смотри, яхта прошла под Вантовым мостом. Длинная и элегантная…. А ещё и красивая, только какой-то хищной красотой. Теперь разворачивается, направляясь к противоположному берегу…. Присядем?
— Присядем, — согласилась Ольга. — Только составь, пожалуйста, эти фанерные конструкции рядом…. Ага, вот так.
Они, обнявшись, устроились на ящиках.
— Расскажи, как оно всё было — там, в бетонном «долгострое», расположенном возле трамвайного кольца, — попросила девушка. — Мне школьная уборщица сообщила, что там зверски убили каких-то иностранцев, снимавших кино, а наши отечественные актёры, крича от охватившего их ужаса, разбежались в разные стороны. Но не более того. Про подробности ничего не знаю.
— М-м-м…
— Не беспокойся, милый, у меня очень крепкая нервная система. Почти двенадцать лет тебя, странника неугомонного, ждала. И ничего, дождалась. И даже с ума не сошла — от тоски беспросветной.
— Извини, я был молодым и жутко-эгоистичным свином, — повинился Сергей.
— Не за что извиняться, любимый. Знать, так было угодно нашей с тобой общей Судьбе…. Рассказывай.
