«Обмениваются, балуясь плюшками и прочими сладостями под чаёк, взаимными комплиментами», — принялся старательно анализировать услышанное внутренний голос. — «И это, между нами говоря, правильно. Правильно — для продуктивного разговора, я имею в виду. Чисто «грушный» подход. Чувствуется «школа» уважаемого Павла Андреевича…. Ага, перешли на вишнёвую наливку. И Сашенция — после второй рюмашки — начала активно демонстрировать свою коммунистическую осведомлённость-подкованность. Так и сыплет знаковыми фамилиями: Троцкий, Каменев, Зиновьев, Калинин, Тухачевский, Молотов, Каганович…. А ещё и не менее знаковыми терминами: «эсэровщина», «ревизионизм», «троцкизм», «отход от генеральной линии Партии»…. Поспорили даже слегка — по поводу роли товарища Кагановича в успешной индустриализации СССР. Но достаточно быстро пришли к общему консенсусу. А теперь Александра плавно и умело перевела разговор на биографию генерал-майора в отставке…. Ничего, в принципе, необычного и экстраординарного. Родился в самом начале 1941-го года. Потом отец погиб где-то под Смоленском, а мать умерла от истощения и туберкулёза. Маленького Диму определили в Детский дом, а в 1950-ом году перевели — по ходатайству сослуживцев покойного отца — в Суворовское училище. После Суворовского были другие училища: сперва общевойсковое, а потом, после трёх лет безупречной службы на Дальнем Востоке, специализированное — при КГБ СССР…. Теперь Дмитрий Силыч, соблюдая ведомственную секретность, старательно наводит «тень на плетень», мол: — «Служил, где Родина приказывала. Постепенно рос по Службе и карьерной лестнице. А уже ближе к пенсии, будучи в генеральском звании, был переведён в отечественную пенитенциарную систему[14]. Для её усиления, понятное дело…». Возглавлял несколько лагерей для заключённых, разбросанных по бескрайнему русскому Северу: и под Архангельском, и под Воркутой, и под Кожимом, и под Салехардом…. Ага, братец, внимание. Разговор, ей-ей, принимает интересный оборот…».
— Дмитрий Силыч, смотрю, какая-то тёмная цепочка висит у вас на шее, спускаясь под рубашку…. Из какого материала она сделана?
— Кажется, из бронзы, Санюшка. Золото и прочие драгоценные металлы коммунисту не к лицу.
— А что прикреплено к этой цепочке? Медальон с изображением Владимира Ильича?
— Не угадала, красавица, — явственно засмущался старик. — Так, безделица одна. Сейчас покажу…
— Что это такое? — голос Александры слегка дрогнул. — Какая-то шестиугольная костяная табличка, покрытая вычурными руническими значками…. Древний амулет?
— Наверное, амулет…. Древний? Ничего не знаю про это. Врать не буду. А данную штуковину я нашёл лет пятнадцать тому назад, на северном склоне горы Тельпос-из…. Дело было так. Один заключённый, осуждённый на двадцать пять лет за несколько убийств, ударился в побег. Организовали, как и положено, полномасштабную погоню, которую я — по должности — и возглавил. На третьи сутки догнали беглеца, но было уже поздно: медведь (больше ведь некому), его задрал и всё лицо выел. Вот, в правом кулаке покойника и был зажат этот костяной амулет…. Почему я его себе забрал и на грудь повесил? Не знаю, честное слово. Как-то само собой получилось. Наверное, в память о краях северных.
— Нашёлся-таки «наместник», — облегчённо выдохнула Ольга. — Надо срочно звонить Сомову…
— Отставить, — прервал её Сергей и, взяв со стола шариковую ручку, торопливо написал на блокнотном листе: — «Ни слова — про Дмитрия Силыча! Он — «наместник»? Значит, его охраняют «слуги Войпеля». А у них, судя по всему, очень тонкий слух. Не дай Бог, посчитают нас с тобой недоброжелателями «наместника» и рассердятся. Поэтому слушаем дальше и молчим…».
— Ну, да, конечно, — испуганно забормотала девушка. — Никому звонить не надо. И вообще, всё нормально. Никаких проблем…
Разговор в квартире на пятнадцатом этаже, тем временем, переключился на «современность».
— Ненавижу всех этих российских либералов и так называемых демократов, — заявил коммунистически-настроенный и слегка захмелевший старикан. — Душить их всех надо, жалости не ведая. Или же в привокзальных сортирах мочить.
— Зачем же так кардинально? — засомневалась Сашенция. — По мне, так достаточно сечь розгами, хорошенько вымоченными в насыщенном рассоле. Прилюдно сечь, понятное дело.
— Это Дмитрий Силыч так шутит, — попыталась «снизить градус беседы» Матрёна Ивановна. — Как приехал ко мне, так и начал каламбурить. Мол: — «Всех депутатов-ворюг надо вешать, а всех прочих чиновников — в канализационных колодцах топить…». Юмор такой. Вы, Сашенька, не пишите про это, пожалуйста…
— Пустышку вытащили, — расстроено отодвинув блокнот в сторону, резюмировал Сергей. — Не при делах — этот отставной «кэгэбэшный» генерал-майор.
— Это точно, — согласилась Ольга. — Если бы Дмитрий Силыч являлся искомым «наместником» Войпеля, то наше Купчино уже лишилось бы всех своих депутатов и чиновников. Так что, милый, выключай свою «грушную» шарманку. Ничего интересного, судя по всему, мы больше не услышим…. И что делать дальше? Молчишь? Вот, и я не знаю…
