Служба оказалась разнообразной, разносторонней и интересной. Регулярные стрельбы практически изо всех видов огнестрельного оружия. Обучение искусству обращения с оружием холодным. Всякая экзотика в ассортименте — луки, арбалеты, пращи, японские метательные звёздочки, прочие хитрые штуковины и приспособления. Многокилометровые марш-броски — и в противогазах, и без них. Занятия по карате-до, дзюдо и боевому самбо. Минирование и разминирование. Теоретические основы комплексной диверсионной деятельности. Особенности проведения жёстких допросов в условиях активных боевых действий. Яды и противоядия. Уменье загримироваться с помощью подручных средств. Ну, и многое другое, включая экспресс-метод постижения английского разговорного…. А, вот, никаких политинформаций и занятий по строевой подготовке в «А-314» не проводили. Ни единого разочка.
— И это правильно, — понимающе хмыкал Санька. — Зачем дельному боевику сдалась вся эта дурацкая лабуда? Наше дело солдатское — сидеть в глубоком окопе (или там на комфортабельной базе), и дожидаться условного сигнала — «три зелёных свистка». А потом, дождавшись, следовать вперёд и вверх — за воинской славой и разлапистыми орденами. Не жалея ни чужих жизней, ни своей. Всё легко и просто — как из штурмовой рогатки взрослого медведя пристрелить…
За две недели до выхода Приказа о плановой демобилизации, во вторник (день приёмов по личным вопросам), он отнёс подполковнику Белову, командиру «А-314», заявление. Мол, так и так: — «Хочу продлить службу в Рядах на контрактной основе…».
— Молодец, боец, — одобрил Белов. — Всё правильно понимаешь. Мол, «службу в Рядах…». А в каких Рядах-то?
— В правильных Рядах, господин подполковник! — вытянувшись в струнку, браво гаркнул Санька.
— Уверен — в правильности?
— Так точно! Уверен! На все сто!
— Ну-ну. Верю, — скупо улыбнулся командир в/ч «А-314». — Накладываю, Романов, на твоё заявление визу. Положительную, ясный перец. Считай, что ты уже в Рядах…. Контракт? Не забивай себе голову всякой ерундой ерундовой.
— Есть — не забивать! Разрешите идти?
— Куда? В казарму?
— Так точно!
— Это, боец, полностью исключено. Личные вещи, прощанье с сослуживцами? Позабудь и пренебреги. Посиди пока в «предбаннике». Когда образуется попутная оказия, я дам команду. Вот, держи конверт. Передашь его…э-э-э, командиру подразделения по месту прибытия…. По глазам вижу, что тебе очень хочется спросить о содержимом конверта. Хочется, но колется. То бишь, армейская дисциплина, въевшаяся — за год службы — в подкорку головного мозга, препятствует этому…. Я прав?
— Так точно. Препятствует.
— Ладно. Так и быть. Пойду на незначительное нарушение строгих служебных инструкций. Приоткрою — слегка — завесу военной тайны….В конверте, Романов, находится твоё Личное дело — характеристики, результаты психологических и спортивных тестов, бытовое досье, ну, и так далее. Включая текст Контракта со всеми твоими реквизитами. Подпишешь, когда окажешься на территории нового объекта. Как и предписывают строгие служебные инструкции.
— Как же так? — опешил Санька. — Получается, вы заранее знали, что я…м-м-м, приду с заявлением?
— Знал, конечно, — невозмутимо подтвердил Белов. — Офицер ГРУ обязан многое знать. А о своих непосредственных подчинённых — всё досконально. Включая мысли, желания, сомнения, мечты и содержание регулярных эротических снов.
— ГРУ?
— Ага. Главное Разведывательное Управление. Доволен, бродяга? Всё, свободен. Служи…
К вечеру Саньку доставили на военный аэродром. Пятичасовой перелёт, суточный марш-бросок на «Уралах» по дремучей сибирской тайге, и он — в компании двух десятков других будущих «грушников» — прибыл на секретный объект — «А-14».
Здесь тоже обучали всякому, но уже гораздо более серьёзно, целенаправленно и вдумчиво. К прежним предметам-наукам добавились психология и поведенческая логика. А к английскому языку — испанский и французский.
Ещё через девять месяцев начались регулярные рабочие командировки. Сперва в пределах Отечества — Дагестан, Чечня, Ингушетия. Потом география поездок слегка расширилась — Санька (уже в звании прапорщика), побывал в Абхазии и Южной Осетии. После этого пришёл черёд дальнего Зарубежья — Никарагуа, Сальвадор, Афганистан, Алжир, Ливия.
Вот, на ливийско-алжирской границе, где квартировал стационарный лагерь секретного воинского корпуса ООН, его военная карьера и закончилась-завершилась. Так, вот, получилось. Случайное стечение нескольких фатальных обстоятельств, не более того…
Во-первых, Романова — нежданно и негаданно — настигла сердечная драма. Вернее, личное горе.
После пустякового ранения в левое плечо (пуля ливийского снайпера прошла по касательной), Саньку поместили в полевой госпиталь, где он и познакомился с Мари, симпатичной шифровальщицей из французского подразделения корпуса. Мари была миниатюрной стройной брюнеткой — смешливой, приветливой и слегка мечтательной. Была? Была…
