— Сколько же их, гнид вороватых, развелось! Как можно — в одиночку — справиться с такой нехилой сворой? То бишь, с полноценной кодлой? А весенний охотничий сезон, как назло, очень короткий, не более трёх недель. Охотиться на «оборотней в погонах» круглый год? Не покатит. Я человек законопослушный…. Итак, из этого широкого перечня, озвученного супругой, необходимо отобрать двух-трёх индивидуумов, не больше. Не стоит жадничать, в условиях спешки можно и косяков напороть. Причём, непоправимых…. Непростая задачка. Трудно выбрать кого-то конкретного. Все кандидаты, безусловно, являются людьми достойными. Я имею в виду, достойными возмездия и самого сурового наказания…
Встреча была назначена на «дальней хате» Дозора.
Иван Петрович приехал на точку за час до назначенного времени. Хозяин места рандеву, как-никак. Надо было и прибраться немного, да и скромный стол накрыть-организовать.
Он, по-стариковски кряхтя, по-быстрому пропылесосил квартиру (стандартная доперестроечная «двушка»), обтёр влажной губкой пыль с мебели, щедро обработал туалет цветочным дезодорантом, после чего, пройдя в ванную, тщательно помыл руки и отправился на кухню.
С меню предстоящей трапезы, то бишь, деловых посиделок, руководитель питерского Дозора сильно заморачиваться не стал. Старательно застелил обеденный стол — в два слоя — свежими газетами. Отварил в эмалированном ковшике две упаковки толстеньких сарделек, слил воду в раковину, и — прямо в ковшике — выставил на стол. Открыл полулитровую стеклянную банку и вывалил в глубокую фарфоровую миску маринованные пупырчатые огурчики. Рядом пристроил вскрытую прямоугольную жестянку с прибалтийскими шпротами. Нарезал — ровными ломтями — чёрного хлеба. Достал из буфета две пузатые рюмашки, две тарелки, раскрашенные колокольчиками-ромашками, и две вилки. В завершении сервировочного процесса водрузил на середину газетной «скатерти» пузатую бутылку синего стекла.
В прихожей тоненько затренькал звонок.
— Кого черти принесли? — подойдя к входной двери, нарочито грубо поинтересовался Иван Петрович. — Если предвыборные агитаторы, то разворачивайтесь и дуйте — прямым ходом — в задницу. Я человек взрослый и разумный, а всякие дурацкие мероприятия, насыщенные политической подоплёкой, не посещаю по идейным соображениям.
— Это из элитного публичного дома «Натали» беспокоят, — коротко хохотнув, известил жизнерадостный баритон. — Ну, который при сауне, угол Луначарского и Лужской. Вам, как постоянному и щедрому клиенту, приз полагается — сто упаковок с импортными презервативами. Открывайте, гражданин. Расписывайтесь в ведомости и получайте заслуженный презент…. Гы-гы-гы!
— Это совсем другое дело. Обожаю классический армейский юмор. Отпираю…. Здорово, Пётр Александрович! Ну, и рукопожатие у тебя. Прямо как у кузнеца деревенского.
— Что есть, то есть, — согласился Пиаров. — В тренажёрный зал хожу два раза в неделю. Да и дома — по утрам и вечерам — регулярно балуюсь с гирями. Уточняю, со взрослыми гирями, которые по тридцать два килограмма каждая. Хорошее и полезное дело, Борисыч. Искренне советую…. Или ты нынче и не «Борисыч»?
— На настоящий момент я — «Петрович».
— Понял, запомнил, учту…. Ботинки снимать? Не надо? Спасибочки. Ну, куда проходить? На кухню? Оно и правильно. Перекусить не мешает, день-то выдался беспокойным…. О, сардельки! Ещё горяченькие. Блеск! Шпроты? У-у! Уже слюнки текут. Уважил, коллега…. Я портфельчик возле батареи пристрою? Не помешает? Какая симпатичная бутылочка литра так на полтора. Что в ней?
— Креплёное сливовое вино, — улыбнулся «дозорный» Шеф. — Никарагуанское, ясен пень.
— Иди ты! Неужели, то самое? Я имею в виду, той же самой марки?
— Ага. Оно. Про которое ты тогда — почти двадцать пять лет тому назад — стишок сочинил. Помнишь?
— Смутно-смутно, честно говоря. Хотя, что-то такое припоминаю, — задумчиво наморщил лоб генерал-лейтенант полиции, и, помолчав несколько секунд, выдал:
