Ой-ой-ой… Интересно, укажет ли Свеча на меня, находясь буквально в нескольких шагах?
— Поэтому, — тем временем продолжил глава СИБ, — отдай мне Свечу. Немедленно.
В детстве у меня была дурацкая привычка брать все, что мне протягивали и отдавать все, что меня просили.
Уж не знаю, было ли дело в воспитании или в особенностях моего характера, но я машинально принимал пустую пачку из-под чипсов или, к примеру, кожуру от апельсина.
Я сначала брал и только потом думал, а зачем мне этот мусор? Эдакое рефлекторное действие, а-ля «дают — бери».
Впрочем, до меня быстро дошло, что, когда тебе дают пустую пачку из-под чипсов, а ты её берёшь, она становится уже твоей проблемой. И все попытки вернуть этот мусор банально игнорировались.
Мало того, тот же самый друг, который и сунул мне пустой пакет, мог поднять меня на смех.
Хах! Можно сказать, что это была одна из многочисленных детских травм, которые есть у каждого человека. И которая легла в основу моей личности.
Я не просто перестал реагировать на протянутые предметы или неожиданные просьбы, приказы и так далее. Я научился мгновенно оценивать ситуацию и делать выбор на основе своей выгоды.
Условно, если в пачке остались чипсы — это выгодно, я её беру. Если в бутылке не осталось газировки — это не выгодно, значит, я её не беру.
А не все «Да харош, Макс, ну выкинь по-братски», я спокойно отвечал: «Братан, ты допил, ты и выбрасывай».
В детстве это нехитрое действие повышало мою самооценку и, неожиданно, репутацию среди пацанов.
Ну а потом, сначала в армии, потом в бизнесе, мне пригодился этот навык, когда нужно было принять мгновенное решение.
Почему я вспомнил об этом сейчас? Да потому что в словах Шуйского было столько ментальной силы, что моя рука сама собой потянулась за пазуху.
К счастью, меня окутал
Ментальное воздействие тут же испарилось, и я понял две вещи.
Первое, для Шуйского я по-прежнему пешка. Второе — Свечу, жжение которой я ощущал даже из Инвентаря, он не получит ни при каких обстоятельствах.
И стоило мне это понять, как слова сами собой сорвались с моих губ.
— Свеча была у князя Михайлова.
— Я знаю, — в голосе Шуйского промелькнуло раздражение. — Но сейчас она у тебя.
— Помогу, — шепнул Виш, и я почувствовал, как артефакт… пропал⁈
'Так и знал, что у тебя есть свой Инвентарь, — мысленно шепнул я, а вслух сказал совершенно другое.
— Ваше Сиятельство, у меня нет Свечи.
— Макс, — Шуйский опасно прищурился. — У тебя сейчас два варианта. Ты отдаешь артефакт добровольно, и я закрываю глаза на твой обман. По правде говоря, я и сам, будучи Огненным магом, не смог бы устоять перед таким искушением…
— А второй, Ваша Светлость?
— Я просвечу твой Инвентарь Глазом Василиска, и если Свеча у тебя, Макс, то ты лишишься дворянского титула и отправишься на каторгу.
— У меня нет Свечи, Ваша Светлость, — произнес я и раскинул руки в стороны. — Просвечивайте меня, просвечивайте полностью!
В глазах князя сверкнула холодная ярость, и он, молча кивнув, достал из-за пазухи огромный изумруд на золотой цепочке.
— Меня нет, — шепнул Виш, исчезая.
Несколько ударов сердца, и его не стало. Лишь тяжесть, которую я ощущал, подсказывала, что фамильяр до сих пор находится у меня на плече.
Шуйский проверил меня раз, второй, третий, а на четвёртый я уже не выдержал.
— Ваше Сиятельство, ещё долго?
— Проверка будет идти столько, сколько потребуется, — отрезал Шуйский.
— В таком случае, — я бросил демонстративный взгляд на всю ту толпу, которая набилась в зал, — я бы проверил всех.
Шуйский скрипнул зубами, но спустя несколько минут, зычно скомандовал.
— Все присутствующие в зале, построиться вдоль правой стены!
— Даже спасенные пленники, Ваше Сиятельство?
— Все, без исключения!
Камнев с Галициным, который, к слову, не выпускал из рук спасенную возлюбленную, вопросительно посмотрели на меня, и я согласно кивнул.
От взгляда Шуйского это не укрылось, и настроение главы СИБ испортилось окончательно и бесповоротно.
— Но позвольте, князь…
Кто-то из гвардейцев канцлера решил возмутиться, и тут же упал на колени, схватившись руками за голову.
Шуйский же, выпустив пар, негромко произнес.
— Те, кто в течение трех секунд не встанут вдоль стены, окажутся в моем ведомстве.
Третий раз повторять не пришлось. Даже гвардейцы канцлера и те, подхватив своего незадачливого товарища, поспешили встать у стены.
Дело осложнялось ещё тем, что зона отчуждения, появившаяся вокруг Прокола, покрывала почти весь зал, и одаренным приходилось жаться по углам.
Причем, из-за близости Прокола, многим явно становилось не по себе.
Мне, в общем-то, было плевать, но среди одаренных я заметил парочку знакомых дворян.
К тому же, я в любом случае собирался закрыть этот Прокол, а тут ещё и политические очки приобрету…
— Ваше Сиятельство, если вы проверите Дмитрия первым, то мы немедленно приступим к закрытию Прокола.
Шуйский не ответил, но, судя по тому, что следующим на проверку он пригласил Дмитрия, моя идея пришлась ему по душе.
