Я слышу свой собственный плач и зажимаю ладонью рот, продолжая бежать, не разбирая дороги. Мне нужно уйти, просто выбраться из этой ситуации, но это бессмысленно. Я не могу сбежать от самой себя, от моих собственных решений и поступков. Обессиленная, я опускаюсь на колени. Мали. Я предала Мали, и то же самое сделаю с Пейшенс, единственной сестрой, которая у меня когда-либо была. И с Саем, который отдал бы за меня свою жизнь. Я закрываю лицо руками и как ни стараюсь успокоиться, мне это не удаётся. Мне нужно продолжать, нужно попасть в Лондон, найти Дариана Ли, спасти жизнь нам, созерцателям. Но я не могу. Все, на что я способна — это корчиться на земле и плакать, как маленькая девочка.
— Джо! — шаги Скиннера приближаются по вязкой земле. — Джо, эй!
Его голос звучит неуверенно, и я почти ожидаю, что он сейчас обнимет меня, готовлюсь к непривычной близости. Потом понимаю, что Скиннер не такой, как Сай. Он только обхватывает мои запястья и поднимает с земли.
— Ну же, пойдём. Мы теряем время.
Как бы подчеркивая его слова, в тот же момент меня охватывает третий электрический удар. На секунду кажется, что все вокруг нас задержало дыхание. В некотором смысле, мы оба готовы к тому, что это, третье предупреждение будет последним. Я опускаюсь на землю, Скиннер крепко держит меня, и я убеждаю себя в том, что его крепкая хватка не даст мне рассеяться в пыль.
Но ничего подобного не происходит. Когда в моей голове снова проясняется, я все ещё здесь, все ещё жива. А слезы постепенно иссякают.
Скиннер пристально смотрит на меня и снова поднимает на ноги.
— Теперь пойдём, — говорит он. Потом тащит назад к машине.
Глава 24
Бывшая электростанция превратилась в груду обломков, никто даже не потрудился убрать куски бетона. Мы пробираемся через остатки охладительной башни, сложенные в гору строительного мусора. С самой высокой точки мы можем видеть всю округу. Отсюда видны горы с хребтом в виде дракона и далекий центр города. Башни, в которых расположены офисы, сияют своим привычным благородным светом.
Вокруг нас длинные тени, однако перед нами довольно быстро открывается то, что мы искали: возвышающийся в траве холм, спереди которого зияет круглая дыра, достаточно большая и широкая для автомобиля. И нам повезло! Решетчатые ворота толщиной в палец, когда-то перекрывающие её, стоят открытыми. Видимо, кто-то их взломал. И хотя в этот момент в моей голове промелькнула сотня сцен с ловушками и предательством, мы все-таки должны воспользоваться этим нашим единственным шансом. Мы как можно быстрее пробираемся обратно к машине. Надеюсь, она ещё выдержит эти последние метры. Дно нефтепровода лишь слегка изогнуто, почти такое же ровное как дорога на улице. Там передвигаться будет легче, а главное быстрее.
Хоть я и чувствую, что Скиннер устал, я не могу сделать ему одолжение и сама сесть за руль, потому что в металлической трубе следующий удар током может привести к тяжелой аварии. Мы садимся в машину, и Скиннер срывается с места. Объезжая остатки охладительной башни, мы исчезаем в черной трубе. Машина как раз в неё поместилась. Скиннер жмет на педаль газа.
— Будь осторожен! Если тут есть поворот…
— Его здесь нет. Они строили эти штуковины по возможности прямыми, потому что так они устойчивее.
Несмотря на его слова, я каждую секунду ожидаю столкновения со ржавой металлической стеной, которая совершенно неожиданно встанет на нашем пути. Я инстинктивно вцепилась в ручку двери.
— Откуда тебе известны такие подробности? Откуда ты вообще так много знаешь? Расскажешь мне об этом сейчас?
— Из книг, — говорит Скиннер. — Из множества старых книг.
— Ах, разве в Свальбарде нет панелей?
Мой спутник бросает взгляд в зеркало заднего вида, как будто в самом деле опасается, что нас здесь могут преследовать. Я не верю, что найдётся ещё кто-то сумасшедший, выбравший для своего авто этот туннель, построенный для других целей. Путь идёт под уклон и с каждой секундой ведёт нас все глубже под землю. Автомобиль жужжит по гладкому пути, но основа такая старая, что мы не можем быть уверены в её прочности. Вдруг появится трещина, или что-то нарушит стабильность нефтепровода. Каждую секунду на нас могут обрушиться тонны земли, погребая нас заживо.
— Это было до Свальбарда, — перекрикивает Скиннер неприятный звук, создаваемый колёсами, дребезжащими по металлу.
— И тогда у тебя был доступ к книгам?
Я припоминаю слова его отца. Перед тем, как отправить Скиннера в интернат на краю света, он, похоже, высаживал его в лондонских лесах, опасаясь, что его нежеланный сын может вернуться.
