Они прятались здесь, чтобы в оставшиеся пару часов, когда дружинники покидали здание, поднабраться сил. Эта комната — единственная здесь внизу, которая не заражена голубой флюоритовой пылью, поэтому Линн видит сквозь замочную скважину больше, чем ей хотелось бы. Оба тела — воин и воительница — прильнувшие друг к другу. Белое на белом, ее светлые и его темные волосы, их своеобразное совершенство. Линн с ненавистью бросает взгляд на собственные огненно-рыжие пряди.
Даже сейчас эти двое ушли от остальной группы и уединились в этой комнате.
— …почему здесь? — тихо спрашивает Кэтролл. Ее голос лишь приглушенно доносится через дверь. Линн слышит, как та делает несколько шагов по комнате. — Почему ты привел нас именно сюда?
— Промышленники обходят это место стороной.
— Да, но это не все, я права? — когда он не сразу отвечает, Кэтролл настойчиво продолжает. — Как много было ночей, когда ты рвался сюда? И как часто я уже следовала за тобой? Ты должен отпустить прошлое.
Слэйд долго молчит. Линн еще раз тайком смотрит в замочную скважину. Он прислонился к стене, его глаза закрыты. Кэтролл подходит, останавливается перед ним и кладет ладонь ему на грудь. Именно туда, где красуется шрам — зазубренное «С»1. У них у всех есть этот символ, как знак вражды с созерцателями — их новыми союзниками. Линн представляет себе, как бьется его сердце под пальцами Кэтролл, и так горячо желает, чтобы это были ее пальцы, что аж больно. Выражение лица Слэйда почти не меняется, но как же много оно выдаёт. В том числе то, как много Кэтролл для него значит.
— Не могу выбросить его из головы, — говорит за дверью Слэйд, притягивая к себе Кэтролл. Его руки оплетают ее, ее руки скользят по его спине. Выглядит почти так, словно они собираются танцевать.
Линн больше не в силах это выносить. Она подавляет всхлип, резко отворачивается от двери и… смотрит в лицо созерцательницы.
Джолетт Сомервиль и ее собака подобрались незаметно. Джолетт присела за ее спиной и вопросительно смотрит на неё. Ее вид заставляет Линн чувствовать себя еще хуже. Джолетт Сомервиль — воительница, как и Кэтролл, девушка, которая знает, кто она такая, и свое место в жизни. И она намного красивее Линн. Цвет ее волос — цвет темного дерева, которое блестит после дождя, ее глаза — необычайно живые и ясные.
— Что ты тут делаешь? — с сомнением спрашивает она.
Линн испуганно прикладывает палец к губам. Затем поднимается и тянет Джолетт за собой, прочь от двери. Созерцательница почти спотыкается об обломки и мусор на полу, но сохраняет равновесие и останавливается вместе с Линн.
— Что это значит? — спрашивает Джолетт Сомервиль — Ты… ты подглядываешь за Слэйдом?
Линн лишь смотрит на нее, она чувствует себя застигнутой врасплох и ей одновременно стыдно.
— Не говори ему, — просит она, чувствуя себя жалкой, потому что умоляет созерцательницу, но добавляет, — Пожалуйста.
Джолетт смеряет ее взглядом с головы до ног. Линн практически видит движение шестеренок у той в голове. Затем она скрещивает руки на груди и спрашивает:
— Ты что, влюблена в него?
Джолетт кривится, словно откусила ядовитое яблоко, когда произносит слово «влюблена». Или будто ей необходимо избавиться от какого-то ужасно мерзкого вкуса во рту.
— Влюблена? — Линн слышит, как пронзительно звучит ее собственный голос, — Нет, я не влюблена в него. Я люблю его. Я люблю его, сколько себя помню, — она не может больше смотреть на созерцательницу и опускает глаза. — Я его так люблю, что это причиняет боль, но он… он видит только ее. Он каждый раз делает что-то, что дает мне надежду. Перекидывается со мной парой словечек. Предостерегает от глупостей. Спасает жизнь. Я каждый раз думаю, что что-то для него значу… и тут появляется Кэтролл, и он смотрит на нее так, как никогда не смотрел на меня, и…, - Линн больше не в силах сдерживаться и сама в шоке, что вдруг сумела подобрать слова. Слова, чтобы описать свои чувства, что так давно томятся внутри, что всегда смущали и лишали ее уверенности. Ей вдруг становится плевать, что о ней подумает созерцательница. Что может быть хуже, чем уже устоявшееся мнение созерцателей о них?
— Я не понимаю, почему он меня так мучает, — шепчет она, пялясь на носки своих сапог.
Созерцательница делает шаг к ней и кладет ей руку на плечо. Ее прикосновение — крепкое и решительное.
— Линн, — произносит она. Линн слышит в ее голосе опыт заботы о других людях. — Посмотри на меня.
Линн нерешительно поднимает взгляд.
— Он тебя не любит, — тихо говорит Джолетт, и сама сглатывает, — Он любит другую.
— Но почему его тогда волнует, жива я или мертва?
— Потому, что ты ему кое-кого напоминаешь. Прежде чем много лет назад проснуться в маленькой, темной ванной, ты была подругой того, кто был важен для него. А теперь ты — воспоминание о том человеке, как старая фотография или особое украшение. И даже если он никогда не посмотрит на тебя так, как на Кэтролл, ты важна для него. Это единственный возможный способ, как ты может быть к нему ближе. Ты должна это принять. Иначе, сломаешься.
