— Слэйд, это же я, тот, кому вы недавно так великодушно предлагали закуску.
Пустота. Он не имел никакого понятия, о чем говорил дружинник.
Тот весело рассмеялся и потянулся к внутреннему карману.
— У нас была оживленная дискуссия. Может это вам поможет вспомнить.
Он вытащил и показал Слэйду выцветшую фотографию, на которой был изображен мальчик.
И вдруг в голове замелькали обрывки воспоминаний, молниеносные и жестокие, как пушечные ядра. Мальчик в стене. Чарли. Сын. То, что Чарли ждал его за стеной, было навсегда отпечатано в его мозгу. Мысль, ожидающая в одном из темных закоулков мозга, теперь выскочила на поверхность, так внезапно, так молниеносно и иронично, словно черт из табакерки. Внезапно он снова вспомнил, кем был — фотография вытянула на свет его личность, которая почти померкла в голове.
Слэйд понимал, что не может просить помощи у седого. Это было бы бессмысленно. Поэтому он вскочил и попытался освободиться. Он нанес дружиннику удар в лицо связанными руками, но тотчас получил удар прикладом. Его это ничуть не испугало, но затем посыпался целый град ударов. Охранников было больше, они снова и снова били его, но все же им пришлось потратить много времени, чтобы вырубить его. Остальные купиды, находящиеся в автобусе, молчали. Большинство из них боролось с пустотой в голове, со множеством вопросов о прошлом, с насущным «Почему я здесь?» и еще более насущным «Кто я?».
Некоторых обуревал страх о том, что ждет впереди. Некоторые из-за слепоты просто были сбиты с толку. Меньшинство были полны гнева, но и они больше не сопротивлялись. Битва закончилась. Они проиграли.
Купидов привезли в подземный Биохим Центр, который много лет спустя получит прозвище «стеклянная преисподняя». Для новоиспеченных купидов нахождение там тоже было персональным адом. Ответственные праздновали на публике триумф, но глубоко внутри они были крайне встревожены. Купиды олицетворяли собой их провал — это были существа, которые должны были умереть. В этом ответственные были единодушны. Их необходимо уничтожить, но только после тщательного изучения. Узнав, что они из себя представляют, можно будет сделать все, чтобы подобное больше никогда не повторилось.
Одним из первых, кого вытащили из камеры, был Слэйд. Он сопротивлялся, его тело к тому времени совершало это почти самостоятельно, но охранники безжалостно прижали его к стене.
— Больше без глупостей, Слэйд! Все кончено!
— Как давно? — выдавил он из себя с закрытыми глазами, — Как давно все закончилось?
Один из надзирателей захохотал:
— Думаю, у чувака поехала крыша!
— Как давно мы здесь? — заорал на него Слэйд и спокойнее добавил, — Это единственное, что я хочу знать.
— Пять недель, — ответил один из надзирателей, — Почти. Тридцать три дня, если считать сегодня.
Слэйд не питал иллюзий. Его мальчик, Чарли, был в ловушке за стеной уже почти сорок дней. У него было всего два литра воды. Он погиб.
Его привели в помещение, которое выглядело одновременно как комната для допросов и как лаборатория и привязали к металлическому стулу. Между ним и дверью поднялась стеклянная стена. Затем в комнату вошли трое. Они расположились на стульях за стеклянной перегородкой.
— Как вы себя чувствуете, мистер Слэйд? — спросил один из них.
Слэйд не ответил. Он не видел в это смыла.
— Вы нас слышите?
Он концентрировался лишь на том, чтобы держать глаза закрытыми. В камере было относительно темно, но тут он чувствовал палящий свет даже сквозь опущенные веки, словно ему выжигали мозг.
— Слэйд, вы слышите нас? Мы хотели бы попросить вас ответить на пру вопросов.
— Вопросов. Вопросов о чем?
— О вашем виде.
— Мой вид, — Слэйд пытался, сложить слова в голове, но у него не получалось уловить смысл.
— Именно, мистер Слэйд. Вы представитель нового вида, и мы хотим понять, что это за вид.
Слэйд не был глупым. Он моментально понял, что мужчины умалчивают о чем-то важном.
— Вы имеете в виду вид, который сами же и создали, не так ли?
Мужчины молчали. Значит, им было неприятно осознавать свою вину в произошедшем. Значит, Слэйд был прав. Эти люди были не просто врагами, они несли ответственность за то, чем он стал. Они несли ответственность за смерть его сына.
— Не так ли? — повторил он и вдруг почувствовал что-то совершенно новое. Эти мужчины боялись. Он был способен вызывать страх. В эту секунду он осознал свое могущество.
— Видите, что я имел в виду, джентльмены? — прошептал один из мужчин своим коллегам по другую сторону перегородки. — Они могут говорить, у них есть интеллект. Они… может и не в прямом, но в определенном смысле все еще являются людьми.
— Люди, — холодно возразил другой. — Не убивают просто так пятьсот дружинников.
— Я знаю, мистер Хоктор. Но они просто защищались. Агрессорами были наши люди.
— И? — холодно спросил Хоктор, — Что вы хотите этим сказать? Или предложить?
Мужчины все еще разговаривали шепотом, но Слэйд слышал их так отчетливо, словно находился рядом с ними. Словно не существовало стеклянной стены.
— Отправьте их назад в Элизабет. Мы возведем забор и предоставим их самим себе.
Хоктор хохотнул.
