Возможно, вся система умывальной досталась нам от богадельни, ибо, будучи мальчишкой, я никак не мог понять: зачем так много кранов и раковин в нашей умывальной? И только теперь могу себе представить, как по побудке устремлялись к этим кранам инвалиды богадельни. Строгий распорядок дня отводил, наверное, старым солдатам на умывание всего несколько минут. Восемнадцати кранов на этаже могло и не хватить.
Крайние комнаты всех этажей использовались под кухню. У каждой семьи свой столик и свой примус. Точнее, не у семьи, а у комнаты, а поскольку в комнате могло жить и две, и три семьи, то в кухне места не хватало. Чад, темнота, вонь и вечные непрекращающиеся скандалы. Они были безобидными, кончались без милиции и судов потому, что это была скорее манера разговора, чем ссора. Поскольку в нашей семье голоса никогда не повышали, душераздирающие крики с кухни воспринимались как ссора и скандал. На самом деле там обсуждались какие-то домашние дела. Секретов в доме не существовало, их просто невозможно было сохранить. Громко обсуждались и дела семейные, причем не только своей семьи, а главным образом, чужой.
Мои дети уже не знают, что такое примус. Разве что в походы по горам, мы брали с собой маленький бензиновый примусок, но это совсем не то… Примус был своеобразным символом семьи, чем-то вроде семейного очага. После того как на нем приготавливали обед, примус уносили из кухни в комнату: не дай бог пропадет. Бидон с керосином тоже стоял, в комнате.
Услышав громкий крик: «Керосин привезли!» — мы моментально оставляли игры в темном коридоре, получали от матерей отсчитываемые по копейке деньги и бежали в керосиновую лавку. Клеенчатые сумки использовались только для покупки хлеба или продуктов, в керосиновую лавку я бежал, неся в одной руке спаянный из жести бидон, а в другой держал за горлышко четвертинку, предназначенную для синевато-сиреневого денатурата. Горлышко четвертинки затыкалось тряпочкой. Почему-то мы никогда не брали сразу пол-литра денатурата, очевидно, не хватало денег. Кроме керосина и денатурата из керосиновой лавки мы приносили, иголки и иногда капсюли. Примусная иголка на редкость простой инструмент: узкая полоска жести на одном конце загибалась, и в загиб вставлялся кусочек стальной проволоки, которым и прочищался капсюль примуса. Капсюли в лавке были медными, новенькими и казались очень красивыми. Примусная иголка стоила перед, войной копейку, а капсюли по пятачку.
Моя мама всегда работала, и работала много. Гимназическое образование позволяло ей быть учительницей нашей Измайловской школы, а потом фельдшерицей благущенской больницы. В аттестате, выданном частной женской гимназией Л. Д. Ежовой в Москве в мае 1912 года, сказано, что мать «имеет право на получение от Министерства Народного Просвещения свидетельство на звание учительницы начальных училищ и заниматься обучением на дому». В следующем, 1913 году мама окончила дополнительный восьмой класс гимназии, что дало ей звание домашней учительницы, которое стояло выше, чем звание учительницы начальных школ.
Если мать получила образование в классической гимназии, то отец окончил реальное училище. Раньше реальное училище представлялось мне чем-то вроде современных профессионально-технических училищ. Но вот посмотрел журналы ученика, оставшиеся от отца (что-то вроде дневника), и увидел, что программа реального училища стоит довольно близко к программе современной средней школы. У нас нет латыни и греческого, но есть немецкий или английский языки. А так, если исключить закон божий, — все то же самое: четыре математики, физика, химия, история, география, естествознание, черчение и т. д.
Похоже, да не очень. В журнале есть правила для учеников, довольно суровые правила. Обязательное посещение церкви, «беспрекословное повиновение своим начальникам и наставникам», строжайшее выполнение всех правил, в том числе и таких: «Воспрещается также участие в публичных состязаниях, к какому бы роду спорта эти состязания не относились».
Встречая на улице своих учителей, ученик должен был за двадцать метров снять фуражку и «приветствовать их вежливым поклоном, хотя они и не были преподавателями их класса». За нарушение правил учеников часто выгоняли из училища, ведь всеобщего обязательного среднего образования тогда не было.
Вернувшись с работы, мама говорила всегда одну и ту же фразу: «Разведи, пожалуйста, примус». До сих пор не забылся горьковатый запах денатурата, запах горящего примуса, запахи десятка борщей, подгоревших каш и жареной рыбы. Для коммунальной квартиры примус — самая характерная вещь.
