Управление делами строительства Измайлова было переведено из Приказа Большого дворца в созданный царем Алексеем Тайный Приказ. Низкое каменное здание этого заведения было обнесено высокой стеной с единственными воротами, постоянно охраняющимися десятком стрельцов. Находилось оно на углу Мясницкой и Новой улиц. Темниц Приказа Тайных дел боялись пуще смерти. Однако не стоит его представлять себе чем-то вроде тайной полиции. Приказ Тайных дел выполнял более сложную роль, это скорее был орган надзора, что-то похожее на прокуратуру. Вроде бы это «министерство» по своим задачам не имело ничего общего со строительством и хозяйственными делами. Почему же были переданы туда дела Измайлова? Есть предположение, что Алексей Михайлович, любивший, чтобы его указания выполнялись точно и быстро, усмотрел в Приказе Большого дворца нечто вроде зарождающейся бюрократии. Плохо, со скрипом работала машина этого Приказа. Машина Приказа Тайных дел, напротив, была хорошо отрегулирована и работала четко. Приказ Тайных дел контролировал действия других приказов, а руководил им сам царь. Поэтому основные достоверные сведения об Измайлове конца XVII века мы находим в делах Тайного Приказа, изданных Русской исторической библиотекой и ставших широко доступными. На них, в основном, мы и будем в дальнейшем опираться в нашем рассказе.
Подмосковная вотчина Романовых — Измайлово занимает особое место среди других подмосковных вотчин. Это не увеселительная усадьба и не путевой дворец; не крепость, где можно укрыться от врага, и не место для постоянного проживания. Владелец вотчины задумал создать в Измайлове большое опытное хозяйство, какого еще не бывало на Руси. Успех задуманного предприятия сулил избавление от импорта шелка и хлопка, красителей и лекарств. Неверно представление об Измайлове как о месте осуществления причуд и забавных фантазий монарха. Измайлово было задумано как сугубо практическое хозяйственное заведение, от которого должен идти впоследствии немалый доход в государеву казну. Так оно и было. В период короткого расцвета вотчины годовой доход от Измайловского хозяйства выражался уже в ощутимых суммах. В первые годы становления Измайлова там запахивалось 2000 десятин, фруктовые сады, включая посадки привезенных издалека культур, занимали 115 десятин, а виноградные лозы и тутовые деревья ежегодно сажались тысячами корней. Уже в 1669 году за границу было вывезено восемь тысяч пудов измайловского льна. Через несколько лет урожай хлеба составлял 10 тысяч четвертей. В 1676 году из Измайлова на продажу пошло уже 20 тонн чистого льна, 186 тонн льна-сырца и 18 тонн пеньки.
Все это уходило прямо в Архангельск на корабли иностранных купцов. Тоннами продавали в Англию измайловский хмель, который подсевали здесь на неудобных землях — вдоль оград, по косогорам и оврагам. Доходы от хозяйств росли с каждым годом. Можно представить себе, чем бы закончился этот эксперимент, проживи Алексей еще лет пятнадцать — двадцать. Он неожиданно умер в 1676 году, когда осуществление его планов создания Измайловского хозяйственного «комбината» подходило к концу. Но и то, что было сделано ценой напряженного труда сотен измайловских крестьян, вот уже триста лет не перестает удивлять многие поколения русских людей.
До наших дней, к великому сожалению, от того Измайлова сохранилось немного: безнадежно испорченный пристройками XIX века Покровский собор, Мостовая башня и двое въездных ворот Государева двора. Все остальное, что мы видим сейчас на острове, принадлежит XIX столетию. Но об этом позже. Сейчас поговорим о возникновении Измайлова, о его строительстве и об устройстве хозяйства в шестидесятые и семидесятые годы XVII века.
Новое хозяйство в Измайлове стало заводиться с 1663 года.
СТРОИЛОСЬ:
из камня и кирпича — Покровский собор, церковь Иосафа Царевича, мост и Мостовая башня, Государев двор, церковь Рождества Христова в селе, плотины и мельницы, несколько хозяйственных зданий и заводов;
из дерева — царские трехэтажные хоромы, хоромы к востоку от Покровского собора и при них жилые здания, множество хозяйственных и жилых построек вне острова.
СОЗДАВАЛИСЬ поля под пашни, огороды, сады, пасеки, пруды, ягодники, коровники, птичники, зверинец…
Сначала мне было непонятно, зачем для чисто хозяйственного обзаведения потребовалось строить рядом три церкви. Но когда я проник через книги в XVII век и пропитался его духом, церкви эти в моем представлении стали совершенно естественными для острова. По Соловьеву в Москве того времени было более двух тысяч церквей. На каждые пять домов приходилась одна церковь. А какие это были дома? Да в основном бревенчатые избы.
Конечно, деревянные церкви, построенные отдельными лицами и для нужд одной семьи, были невелики. Но луковки их всегда светились на солнце. Если не позолотой, то серебром осинового лемеха. А по окраинам Москвы стояли еще монастыри, окруженные крепкими каменными стенами с башнями, из-за которых выглядывали главки церквей.
