— Ведомо тебе, закончили мы, с Божьей помощью, резные камни для крылец. По государеву жалованию получить нам по три деньги на день. Сделай милость, объяви, не коснея[48], о том дьяку Федору Курицыну, — проговорил низким голосом чернявый, похожий на цыгана стрелец Трофим Зубов.
Приказная изба на той стороне пруда, на пригорке. Сруб большой, три сажени на две. Государево дело велико, тут не только приказчику быть с подьячими, народ толчется всякий — люди работные, солдаты и наемные. Подьячие только успевают перьями скрипеть. Заложен собор да церковь Иосафа Царевича, строится колокольня к собору, мост каменный и еще мельницы. Государь повелел камень возить и для своего двора. У крыльца приказной избы карета немецкая, да несколько лошадей под седлами возле коновязи. Ограды вокруг избы нет, кроме конюшен, никаких служб. Поодаль небольшая церковка под одной луковкой.
Лето только начинается, а в избе жарко. Оконницы слюдяные протерты, солнце на полу да на спинах подьячих как масло. Полы и лавки каждый день бабы скребут и моют, приказчик чистоты требует, да к полудню на лаптях опять грязь наносят. На бревенчатых стенах висят образцы красивого письма, на полках сложены свернутые в свитки указы и грамоты. В красном углу образ Спасителя.
Справа в избе длинный и узкий стол, за ним подьячие сидят локоть к локтю, перьями царапают. А слева за печкой дьяк из Тайного приказа — приказчик. У него Уложенная книга, бумаг ворох и сундук с деньгами.
Против одного подьячего стоит солдат из полка Шепелева, ждет, когда тот грамоту напишет: возле другого — немец в короткой епанче, накинутой на одно плечо. Усики маленькие, вздернутые, на голове берет черного бархата. Прислан по Государеву указу сады строить. А возле подьячего Ивана Козлова подрядчик Степан Слепнев. Он хоть из крестьян, а важен. Пегая борода расчесана, волосы на прямой пробор и маслом коровьим смазаны, сытый живот опоясан по шелковой рубахе чуть не под грудью.
Подьячий Козлов, хоть и молодой еще совсем, но резкий, тычет пальцем в страницу толстой книги, что называется «Указные памяти во всех делех»:
— Подрядился ты, Степан Слепнев, доставить для государева дела муромского леса красного, бревен сосновых и дубовых четыре тысячи, — подьячий утирает потное лицо полой охабня. — Ино, Степан Слепнев?
— Так, так… — соглашается подрядчик.
— Привез ты три тысячи и два ста. Паче сосну. Сроку тебе две недели и тысячу бревен дубовых.
— Помилосердствуй, Иван Матвеевич, больше подряда будет! Дуб весь извели. Тысяча бревен за две недели!
