Жизнь — это когда строишь воздушные замки и плачешь, если они рушатся. А Она стала стильной и спокойной. Сначала ждала момента, когда будет счастливой, как мама. «Что еще нужно — поле да сад, умного мужа ласковый взгляд». Взгляд был. Но восторг по поводу «мне дали чудный рецепт дивного постного пирожка» все не приходил. Героини Елены Стяжкиной могут лгать, но только не себе. Каждая неистово ищет счастья, хотя на всех его не хватает.Блестящий стилист и тонкий прозаик, Елена Стяжкина написала самую правдивую книгу об отношениях мужчины и женщины…
Я хотела мужа-врача. Когда еще не знала, что так все получится. Успокаивает, что не военного. А то сейчас уже обкусала бы себе все ногти. Нет, ногти я обкусала бы еще в каком-нибудь военном городке, а сейчас доедала бы локти. У меня средний интеллект, длинные ноги и искусственный темперамент. В смысле — самодельный. Это меня украшает. И отличает от всех. Из-за среднего интеллекта я не сориентировалась в обстановке. Поставила не на ту лошадку… Хм. Можно подумать, что предложений у меня было хоть отбавляй. В этой компании я самая молодая. Кроме Игоря Львовича. Мы празднуем его шестидесятилетие. В загородном доме, который раньше называли дачей. Все купаются в арабском бассейне. Его надули и заполнили водой, получилась чаша три метра в диаметре и полтора в глубину. Я делаю вид, что у меня месячные. Я думаю об Игоре Львовиче. Он — дед Юшковой, жены Марка, на деньги которого все, собственно, и происходит. Или все сложнее? Дед из бывших — то ли блатных, то ли деловаров. И кстати, не женат. И в бассейне не купается. Он себя блюдет и уважает. Я ему улыбаюсь. Только зря время трачу. Бригада помешанных. Дед Игорь Львович любит Юшкову. Странною любовью. В смысле инцеста. Но он ей не родной как бы дед. Все слишком сложно.
Мой муж — человек с большой придурью. Он работает за три копейки в месяц, рассуждает о великой Родине, в отпуске сидит в пещерах без вкуса, без цвета и запаха, гордится моими ногами и любит Като. Марк, кстати, тоже любит Като. Они все вместе вышли из народа. Начинали вместе, продолжают порознь. Что начинали-то? Я все время хочу у них спросить. Но ответ ясен — половую жизнь, конечно. Като тоже не купается. Она в прострации. По поводу потерянного контракта. Или ушедшего мужа. У нее только две причины для прострации. Но мужа я сегодня видела, значит… Ничего не значит. Это все так быстро происходит. Вот оно есть, и вот его нет. А если деньги, ты, Като, не переживай — «подкато» под Марка. Марк под Юшкову, Юшкова под деда — и ты снова на коне. А моральную поддержку тебе окажет мой дурачок. Сказка про репку в исполнении новых русских.
А мне лень. Я сижу в кресле времен королевы Елизаветы, которое провоняло нафталином, и смотрю на зеленую траву. А за забором почему-то огороды. Нехозяйственный человек этот Игорь Львович. Была бы тут картошка — совместил бы приятное с полезным. А так… Или дом надо было строить в приличном месте. Высовываться не хотят. Глупости. Их и так все знают. Сейчас бы сюда двести человек с автоматами. Зачем двести? Это я перепила. Като бы вышла из прострации и как завизжала. А ее — бах-бах из пистолета и меня заодно. Так и умру я с мужем-врачом. Жаль.
А вообще я завидую Като. И Юшкова тоже завидует. Като — дама с шиком. Где набралась-то? Она любит сказать: «Я от сохи». Только это раньше было принято. Сейчас времена другие, а она все равно выглядит стильно. Фигура у нее ничего: если Эйфелеву башню перевернуть — типичная Като. Ширина плеч — как три ширины попы. Спортом она не занималась. А где так раскачалась — неведомо. Детей у них нет. И у нас нет. И у Юшковой. Больше всех пора Като. Ей тридцать два. Но похоже, что ее муж об этом не знает. Меня посадят за стол или нет? Муж-врач мне как-то научно объяснил, почему алкоголь вызывает повышенный аппетит. Только отчего тогда все валялки-бомжихи такие худые? Жаль, что не спросила…
Я давно наметила осуществить плавный переход из одной постели в другую. Гарантированно, конечно, попасть на соседнюю подушку со Львовичем. Но сложно. Муж Като — слишком легко, но бесперспективно. Марк — идеальный вариант. Но неохота. Тогда — муж-врач и история о том, как семидесятилетняя бабка пришла с жалобами на почесунчики лобка, а там оказались вошки, а она говорит: «Что ты, сыночек, это у молодых мандавошки, а у меня — шкрибунцы». Бред, слезы и профессиональная тайна. Моего мужа зовут Андрей. В смысле — держи хвост бодрей. Я работала у него медсестрой. Под халатом пусто, в глазах — страсть, нас таких было много. Но у меня были самые длинные ноги и самое горячее желание иметь врача (меньше надо было в больнички в детстве играть). И я его получила. В момент оргазма он особенно нежно называет меня Катюхой. Только я — не та Катя. А так — пустяки. Нормалек. Я его даже люблю.
Когда стемнело, мы сели за стол. Игорь Львович и Марк были в смокингах. Понятно, почему ждали ночи, — не хотели контрастировать с огородом. У Юшковой оголились спина, грудь и ноги. На материал Версаче не растратился. А я в шортах — как дура, муж мой тоже ничего — в одежде отставного омоновца. Зато на работе он — бог. Ничего не поделаешь. Марк боится огнестрельных ранений, а Андрюшка в них царь по совместительству. Като опаздывала. Но без нее не начнут. А она там уясняет отношения с мужем. Улучшает их вместо пропавшего контракта. Теперь она сядет рядом со мной и будет облизываться, как кошка, и томно вздыхать. Андрей с Марком возбудятся, и нас с Юшковой ждет необычайная ночь. Только Юшкову зовут Настя. Смотри, Марк, не перепутай.
