Молчу и, раз уж он упустил шанс, только кратко его целую и поднимаюсь с колен, на его опираясь.
Колеблется.
Не может он себя отпустить в отцовском кабинете.
— Сядь вон там. Книжку почитай. Хотя нет, — ведет он меня к софе у входа в кабинет. Она такого же винного цвета, как полуприкрытые портьеры. Замечаю большой черный пакет и сразу гневно вырываюсь.
Он совсем охренел?
— Если ты притащил какую-то приблуду из секс-шопа, то вставь ее себе в задницу!
— Алена, — достает с усмешкой две коробки. Одна узкая, но крупная, другая размером со шкатулку. — Меньше всего наш секс потребует дополнительных приспособлений. Разбирай подарки.
— Подарки? — принимаю я коробки с эмблемой откусанного яблока. Такое мне даже во сне не могло присниться. Да и без надобности было.
— Ну да. Подарки. Я пока закончу, и мы пойдем.
— Значит здесь секс тебя не устраивает?
— Ну… Это как трахаться в родительской спальне, — хмыкает он. Хочет уже отойти, но подходит немного к ошалевшей мне и убирает выбившуюся прядку за ухо.
Потом идет к столу, оставляя меня разворачивать коробки с гаджетами, что по стоимости больше того, что я когда-либо держала в руках.
Но я думаю не о том, что он мне подарил, а о последнем жесте.
Такая мелочь окончательно свергает бастионы моей гордости и благоразумия в отношении Никиты. Позволяет чувству восторга и счастья стремительно и безвозвратно завладеть моей поврежденной душой, словно заливая в трещины особый раствор бетона.
Сердце колотится, как бешенное, грудь стягивает от щемящей боли.
Потому что одно касание перемещает меня в то время, когда маленький мальчик делал мне косички, потому что я сама не могла справиться со своим пухом на голове. И последним штрихом был именно этот долбанный жест, снившийся мне так часто.
Когда мальчик, ставший центром крохотной вселенной, внимательно рассматривая мое лицо, убирал волосы за уши.
— Одуван ты мой.
Я не знаю, сколько я так стою, прокручивая в голове три забытых слова, которые ярче, чем все страдания, пережитые после. Стою, пока не вздрагиваю от насмешливого, уже взрослого, с нотками баса, голоса.
— Ну что ты застыла? — спрашивает Никита, забирает коробки и распаковывает сам, иногда поглядывая на меня.
Ноутбук. Телефон.
Дорого, фирменно, только вот…
— Зачем это мне? — верчу в руках тонкий металлический корпус.
— Ноутбук пригодится. А смарт, чтобы в первую очередь связываться со мной, — на этом он как-то неловко переминается, пока сидит бедром к бедру со мной. — Ведь я же не могу быть с тобой круглосуточно. Но я хочу, чтобы ты круглосуточно думала обо мне.
Как будто может быть иначе.
— Весьма эгоистично, — рассматриваю я легкий гаджет с набором иконок на экране, а Никита берет пакет, складывает туда коробки и ноут.
Я бросаю взгляд на стол, где теперь идеальная чистота и три внушительные стопки писем. Но меня снова отвлекает касание.
Никита скрещивает наши пальцы и выводит меня в коридор. И хоть бы на миг в моем сознании вспыхнул протест. Нет, я рада. Я хочу идти за ним. Более того, все тело немеет в нетерпении, во рту скапливается слюна, которой я вскоре покрою один очень занимательный предмет.
На мое высказывание об эгоизме Никита отвечает только в своей спальне.
Сегодня я старалась избегать соблазна к ней приближаться, но очень хотела сюда попасть. Иногда даже мечты, таких как я, сбываются.
— Эгоистично. Но я тоже буду думать о тебе постоянно. Хочу видеть твои фото у себя в ленте, — закрывает он замок на двери, и я заканчиваю лицезреть обстановку.
Все перед глазами плывет в туманной дымке, и только его лицо выделяется ярким пятном.
Вот и все.
Пара секунд.
Пара вздохов.
Шаг к друг другу. Так близко-близко. Чтобы не осталось ни миллиметра между нами. Чтобы губы рассказали друг другу, как скучали. Чтобы руки не мешкали, а избавляли жадные до похоти тела от лишнего.
И феерия, когда часы ожидания выливаются в два грязных стона, стоит половым органам найти тот самый контакт. Влажный, до безумия необходимый.
— Значит, ВатсАпп? И что мне надо делать? — спрашиваю, чувствуя себя полной дурой. Наверное, именно такой выгляжу в глазах Никиты. Хотя, судя по взгляду, он думает не о том, как научить меня отправлять сообщения. А как оттрахать. И то, что после короткой вспышки похоти мы лежали минут десять оглушенные, его не волнует. Да и с чего бы. Член уже готов. Да и во мне тлеет желание. И зажечь его способна лишь одна спичка. Толстая такая, горделиво покачивающаяся в такт мерному дыханию.
— Просто набираешь мне сообщение, ну или лучше фотографируешь. Например, — он направляет на мою грудь гаджет и слепит вспышкой. Неприятный холодок по телу. Воспоминания о единственной в жизни фотосессии заполняют голову паникой, и я отбираю телефон. Довольно резво разбираюсь, и как найти фото, и как его уничтожить.
— Ты чего?
— Не надо меня снимать, ладно? — прошу, откладывая телефон. Сейчас у меня на примете гораздо более привлекательная игрушка.
— Я бы никогда никому тебя не показал, — говорит Никита довольно серьезно, и мне даже хочется ему поверить, но пока что я верю только в его желание. Вот оно да, твердо как никогда.
