И сейчас причина только сестра, что спит за нами. Так бы он давно остановился, заставил меня сосать, возможно я бы и сама не прочь напороться горлом на его конец.
— Доиграешься… — сипло выговаривает он, быстро расстегнув ширинку, засовывает внутрь мои пальцы, что сразу обхватывают его горячий, крупный орган. Говорят, у русских мужчин не самый большой, если сравнивать с другими нациями. Врут. Или просто не трогали Никиту Самсонова.
Но хватит. Мы не одни, так что… Убираю руку под его недовольный вид.
— Нам нельзя же, — хлопаю я ресницами и свожу разведенные колени вместе, затем облизываю каждый солоноватый пальчик. Никита слишком внимательно смотрит за этими простыми движением.
Настолько, что дергается в какой-то момент, и машину ведёт вправо. Он хмурится, и мы переглядываемся.
— Угробить нас хочешь?
— А ты не смотри… — улыбаюсь я мило, а он только вперивается взглядом вперед, чтобы действительно не отвлекаться.
Сейчас я бы многое отдала, чтобы залезть в его голову. Но что удивительно, там не то, что я думала.
— Я уеду сегодня на встречу. Но завтра вернусь, и мы закончим разговор.
— Разговор?
— Об отце и моей от него зависимости.
Он все еще об этом думает? Неужели это его так задело?
— Я не хотела тебя обидеть.
— Знаю. Я просто задумался.
— А раньше такие мысли не посещали твою похабную голову?
Никита кривит губы в ухмылке.
— Я учился, работал, общался с друзьями, и отец никогда не ставил мне ультиматумы.
— Опять все из-за меня…
— Хватит! Завтра поговорим. Лучше скажи…
— Что?
— Хочу знать, как ты жила эти годы.
— Или сколько половых партнёров было?
— Алена! — бьет он рукой по рулю и рычит. — Подробности можешь опустить. Пятнадцать лет. Это огромный срок.
— Верно. Я расскажу, — наверное. — А ты расскажи, что было после нашего разделения.
— Нас сгрузили на склад… — тут же начинает говорить он, но быстро приходит в себя. — Я первый спросил.
— Знаю, — мельком смотрю на спящую Аню и тянусь к лицу Никиты.
Не хочу говорить, но хочу быть к нему ближе. Так близко, как никто никогда не будет. Я хочу влезть к нему под кожу, так же, как он влез под мою. Хочу быть в его мыслях все те года, что меня не будет рядом. Хочу, чтобы, трахая своих совершенных девушек, он думал о том, как ему было хорошо, когда он был со мной.
Эгоизм в чистом виде. Или сладкая месть. Но могу же я хоть для кого-то в этой жизни что-то значить. Могу же я хотеть быть часть чьей-то жизни.
Целую щеку, словно в благодарность за вопрос. Я рада, что он хочет знать, но не уверена, что хочу ему рассказать. Не уверена, что готова увидеть очередное презрение, разочарование в его глазах. Не сейчас.
Вот это нейтральное отношение, когда он сам не понимает, что хочет и что думать — хорошо.
Если он при этом сможет меня трахать, то лучше и придумать нельзя. Большего для счастья и не надо.
— Опять на кол нарываешься? — спрашивает он, и к моему сожалению впереди показываются ворота дома его родителей.
— Целую тебя.
— Почему? Отвлечь внимание?
— Кроме всего прочего, — говорю тихо, почти шепотом, скользя языком по его чисто выбритой щеке. Вдыхаю запах лосьона после бритья. Готова только им и дышать. Задохнуться, если надо.
Никита выругивается, тормозит за сотню метров до ворот. Так-так? Бросив очередной взгляд на сестру, он резво сжимает мой затылок рукой. Волосы в кулаке, и я вся принадлежу ему.
Недолго рассматривает лицо, подчиняя каждую мысль, каждое мимолетное чувство. Затем медленно тянется к губам и скользит языком по ним, захватывает в плен.
И нет лучшего ощущения, чем плен желанных губ. Наверное, поэтому я так быстро забываю о его горьких словах по раскрытию моей тайны Камилю, даже о том, кем меня считает сам Никита. Забываю о мести. Забывая, кто я…
Все становится не важным под нежным давлением его руки, под грубым давлением губ, под дыханием, что так сладко переплетается с моим.
— Завтра я приеду и заберу то, что ты мне обещаешь…Бля, какая ты красивая, — шепчет он, лаская взглядом мое лицо, так что у меня внутренности узлом сворачивает. Мне много говорили о красоте, но еще никто не пьянел от нее. А именно это делает Никита. Как бы не умер от алкогольного отравления.
— Ты же купил меня, значит, можешь требовать все, что хочешь…
— Все? Без ограничений? — жадно вопрошает он, спуская пальцы на шею, сдавливая до моего тихого стона. И пока я задыхаюсь от столь голодных рук, он уже скользит губами к уху. — У меня богатая фантазия.
— Разве не я твоя фантазия? — спрашиваю, задыхаясь от напора второй руки, что уже находит грудь, сосок.
— И завтра я буду воплощать её в жизнь. И никакие отговорки вроде больной головы, месячных не прокатят. Завтра я буду тебя трахать, даже если мне приставят ствол к башке.
— Как скажешь, мой господин, — руками расчесываю его волосы, рассматриваю каждую черточку лица и вижу, как от моих слов и действий он содрогнулся.
— Скажи это еще раз.
— Мой господин, — выдыхаю я, снова нахожу губы, и вся отдаюсь поцелую… Но лишь на мгновение, потому что в следующую секунду слышу голос Ани.
— Приехали уже?
