Это его преодоление себя вызывает бурный поток радости, что буквально захватывает меня и заставляет шаловливо улыбаться.
— Дай только до тебя добраться, и разговором дело не ограничится.
— Жду не дождусь, — говорю, усаживаясь верхом на ветке и «случайно» роняю одну лямку. Обнажаю плечо, от чего Никита чуть не падает, но умело удерживается одной рукой. Матерится и поднимает свое тело на следующую ступень. Гораздо ближе ко мне.
Его оплошность вызывает смех.
— Ты хоть будешь горевать, если я разобьюсь?
— Я пока не решила.
— Жестокая… — приближается он достаточно, чтобы достать до меня, но я ловко поднимаю руки на следующую ветку, растягивая тело струной.
Но не успеваю подняться, Никита хватает меня за ногу жёстким хватом, оставляя ожог на обнаженной, сверхчувствительной коже.
Смотрю вниз и наблюдаю, как он вдевает мою ногу в сандаль и, не отрывая дурацкого контакта, нежно целует лодыжку.
Остановись, боже, прекрати делать так сладко.
Теряюсь среди густых ветвей, что тянутся ко мне из его взгляда. Блуждаю в чувствах, как вдруг Никита дергает меня за ногу. Под тихий вскрик оказываюсь лицом к нему, сидя почти верхом.
— Так нечестно… Ты меня отвлек.
— А ты меня чуть не угробила своим манящим телом, сладкая, — поднимает он уголок рта и тянется к моим, но я отворачиваюсь.
— Самому-то не противно? Сначала Надя. Потом я.
— Не начинай…
— А давай я закончу, — восклицаю, на что он только крепче прижимает меня к себе и упирается спиной в ствол, чтобы нас обезопасить…
Затем просто обхватывает затылок рукой и обдает ухо горячим дыханием и словами, от которых по телу ползет мороз:
— Я не знал, что она припрется. Завтра ты бы поехала со мной в город, поселилась бы в квартире и никогда бы даже не узнала о существовании Нади.
Уже все продумал. Как мило.
— И вот скажи мне, разве тебя бы это не устроило? Разве не была бы ты просто счастлива, что мы вместе. Разве не любишь ты меня?
— Но я узнала о Наде, — выдаю пересохшими губами.
— Ну и что? Ну и что, Ален? Ну да, есть у меня невеста. Но между нами-то это что меняет? Я от своих слов не отказываюсь. Я не отпущу тебя.
— Тогда она зачем? — сглатываю ком, что уже сковывает грудь и рвет тело от желания сбросить подонка с дерева.
— Она просто есть. Ну… как тебе объяснить. Она как дорогая машина. Презентабельно и вызывает доверие. А ты…
— А я как байк, на котором можно погонять, но лучше подальше от города, чтобы приличные люди не увидели? — выплевываю и хочу оттолкнуть его, но это как гору сдвинуть. Да и не сдвинешь, если чувствуешь, что твое место здесь. В его объятиях.
— Алена, детка, — ласкает он слух, покрывая мое лицо поцелуями и оголяя пальцами ягодицы, сминая их и срывая с тела покровы обиды и льда. Хочется ближе его. Хочется в себя прямо сейчас. — Я так долго ждал тебя, грезил столько лет, не порти все тупыми женскими истериками. Ты же не такая. Ты же умная. Ты же…
Он замолкает, трется в промежность членом, скользит языком по губам, а я продолжаю его фразу
— Ну что же ты не закончил? Давай я помогу. «Ты же шлюха, Алена. Твоя задача молчать и раздвигать ноги, когда у меня время найдется». Верно?
Он молчит, даже не опровергая мои слова. И вместо того, чтобы бессмысленно его отталкивать, я делаю кач назад. Ловко переворачиваюсь, выгибаясь, и прыгаю на другую ветку.
— Алена! — испуганно вскрикивает Никита, но я уже не слушаю. Его голос, как ржавый тупой нож по нервам. Спрыгиваю на землю, показываю средний палец и убегаю. Знаю, что пока он спустится, я успею добраться до поляны самостоятельно.
Но через минуту пробежки меня атакует паника и все слова, что сказаны были так просто, так искренне, эхом звучат в мозгу.
Тону. Захлебываюсь волной правды. Осознание давит на мозг.
Прав.
Он чертовски прав.
Кто я? Шлюха. Всего лишь девка, годная на тайного траха.
Дрянь, которую не представишь друзьям, не возьмешь за руку на людях. Не поцелуешь после слова «Да».
«Да» будет. Будет, когда любимый нависнет сверху, когда тело будет изгибаться под его напором. После чего он оставит деньги или побрякушку и уйдет в свою совершенную жизнь. Поцелует на прощание и может быть даже через пару лет даст обещание развестись.
Все так просто. Тайная любовница.
Но разве ты сможешь отказать? Сможешь отвернуться, когда он тебя целует, не раздеться, когда его горячие руки опалят страстью кожу, не кончишь, когда он будет настойчиво толкать тебя к кульминации? Сможешь сказать «нет»?
Разве ты сможешь проявить хоть толику гордости?
Нет, нет, нет! Да и откуда ей взяться?! Из-за детских рисунков? Из-за того, что он давал обещания?
Из-за того, что все пятнадцать лет, каждый чертов день ты держалась на плаву в дерьме, только потому что думала о нем?
Как ты могла подумать, что нужна ему такой? Зачем стремилась всеми силами остаться для него чистой? Зачем избегала столько выгодных предложений. Зачем? Зачем?!
Чтобы он лично вставил тебе в задний проход пробку, чтобы провернул ее, как проворачивает нож в груди, давая понять, что тебе никогда не стать достойной.
Зачем, Ален? Зачем тебе все это?
