Чего ты ждешь? Думаешь, он мнение изменит? Думаешь, он готов отказаться от тщеславных планов ради тебя, как ты отказывалась от еды ради него.
«Ну давай, Ален. Один минет, и ты сможешь поесть и согреться…».
«Пошел нахрен!», — кричала я и думала, что однажды, может быть, в другой жизни я смогу сказать Никите. Только ты. Только ты был в моем сердце. Только ты будешь в моем теле.
Но даже этого я теперь сказать не могу. Потому что допустила непоправимое, потому что теперь он думает, что я шлюха. Но ведь оно так и есть. Даже останься я девственной, женился бы он на мне? Сделал бы единственной женщиной в своей жизни?
Риторический вопрос, верно?
Зачем я пыталась беречь то, что ему не нужно. Зачем жду, что он изменится.
— Алена?
Большие руки сжимают мои дрожащие от рыданий плечи, и вот уже я утыкаюсь в мужскую грудь. Собираю пальцами футболку. Поднимаю глаза и утыкаюсь в Камиля.
— Алена, ты чего тут ревешь? Белены объелась?
— Нет, — улыбаюсь, слизывая слезы с губ, что не остается незамеченным. — Нет. Я не плачу. Я жду тебя.
— В смысле? — теряется Камиль и хочет отодвинуться, но уже нет получится. Моя хватка слишком сильная, мои мысли далеки от невинных.
А что терять? Никита хочет шлюху? Он получит шлюху прямо сейчас.
— В смысле, ты же хочешь меня? Возьми.
— С дуба рухнула? — пытается он вырваться, смотря по сторонам, а меня уже не остановить. Мои ногти царапают кожу его крупной шеи, мое тело жмется к его окаменевшему, явственно чувствуя проявление запретного желания.
Я смеюсь, киваю, потому что действительно рухнула с дуба. В тот день, когда поверила, что что-то значу для Никиты. Вот и проверим. Вот и посмотрим, готов ли он меня принять, увидев мой профессионализм в действии. Даже любовницей.
— Ален, ну ты же не в себе. Будь мы в другой ситуации. Не будь Никитоса, — оправдывает Камиль свое нежелание, но желание сильнее, ибо его руки уже на талии, уже ползут ниже.
Никто не может устоять перед резиновой куклой. Безмолвной. На все готовой.
— А Никиты нет, — шепчу в твердые губы, что сжимаются, чтобы мои касания не стали полноценным поцелуем. — Камиль. У него есть Надя. А я могу быть у тебя прямо сейчас…
— Сейчас? — плывет он, и я пытаюсь поплыть за ним, но жду, жду, когда придет Никита и увидит, какова я настоящая. Та, которую он во мне видит.
— Прям сейчас…. Забудь обо всех. Думай о том, какое удовольствие мы можем друг другу принести.
Большего Камилю и не требовалось. Он с рванным рыком целует мои губы, слизывает слезы, что бурным потоком текут из глаз, снимает лямки комбинезона и довольно грубо толкает меня на траву.
Вот и все.
Минута прелюдии и я окончательно потеряюсь для этого мира. Стану той, кто продался за минутный мстительный порыв.
Смотрю в небо, пока Камиль справляется с джинсами, пока его руки почти рвут на мне одежду. Хочется его оттолкнуть, его запах неприятен, его руки не те… Но нельзя. Все кончено.
Надо просто расслабиться и не думать. Просто клиент. Просто возьмет свое и свалит. Так, кажется, меня учили. Так, кажется, было в ту ночь.
Просто уйди в себя и забудь, что ты человек. Кукла. Без имени. Без будущего. Запри все чувства в себе и забудь о любви. Ее нет. Есть лишь выгода, и только ради нее мы должны существовать. Раньше я была категорически против этих убеждений, теперь же я принимаю их суть. Ведь даже здесь, в сказке, которую я так ждала, суть вещей не поменялась.
Еще бы секунда, и член оказался бы во мне, но Камиля стаскивают.
Я моргаю, чувствуя, как холодный воздух ласкает разгоряченную чужими поцелуями кожу. И лишь глухой удар и отборный мат приводят меня в чувство.
Поднимаюсь на локтях и вижу, как катаются по земле Никита с Камилем.
Дерутся почти на равных, и пока собираю свои вещи и натягиваю, слышу ругань.
— Она тебе нахуй не нужна, чего ты выебывашься?
— Ты мой друг! Я сказал, кто она мне! Нахрен ты свой член не в свое дело суешь!
— Ты делаешь ей больно! Очнись! Тебе никогда не позволят ее иметь!
— Мы сами разберёмся! Еще раз тронешь ее, мочиться будешь в утку.
— Я думал, мы друзья, — стирает Камиль кровь с губы, и Никита тоже сплевывает.
— Я тоже так думал. Алена!
Никита взъерошенный, злой, как сам дьявол, подходит ко мне и с силой поднимает с земли. А я вроде в себе, но чувствую себя почти пьяной.
— Какого хрена ты творишь?!
— Работаю, — пожимаю плечами и глажу его лицо, уже покрытое однодневной щетиной. Любимая псина на сене. Ни себе, ни другим. — Вдруг он бы предложил мне не алмазное напыление, а алмаз…
Забавно получилось, самой дико смешно.
Никита поднимает руку, но не бьет меня, а отталкивает, так что валюсь на землю. Но боли не чувствую, ничего не чувствую. Мне просто весело.
— Ты моя! Уясни себе это! Запомни! Или я выбью свое имя у тебя на лбу, чтобы каждый знал! — орет он и снова поднимает меня на ноги. Но они меня почти не держат, я просто смеюсь. — Прекрати ржать! Прекрати!
— А то что? — хохочу я. — Надя услышит, какой ты кобелина? Так она и так знает.
