Камиль хороший. Тоже за внешней глазурью скрывается весьма натуральный продукт. Так, пора прекращать думать о еде.
— Я отвечу на твой вопрос, если принесешь мне сэндвич, — не самой же мне идти к сладкой парочке.
— Мы же поели, — смотрит на меня Камиль, наверное, удивляясь, как в меня столько влезает.
— Тебе лень вставать или просто хочешь на меня подольше попялиться.
— Да иду я, иду. — поднимается он с травы, отряхивается и идет к пледу, где ему что-то очень хочет сказать Никита, но не успевает. Но с усмешкой дует щеки, показывая, какой я могу стать, если я не прекращу столько есть. Наверное, это эффект диеты. Когда столько лет находишься на грани голодной смерти, невольно становишься обжорой, чтобы были запасы в организме. Ведь не знаешь, как жизнь повернется дальше.
На кривляние Никиты я только показываю язык, прекрасно зная, какие мысли в голове у подлеца это вызовет. И правда, улыбка пропадает, а сам он принимает другое положение тела, скрывая свою проблему. Ну вот какой из него политик?
— И так, провидица, — сует мне в руки сэндвич Камиль. — Кто на свете всех хитрее, всех разумней и пронырливее?
Отвечаю, только когда доедаю и демонстративно слизываю с пальцев кисло-сладкий соус.
— Скорее Артур. От него прямо-таки веет холодом змеи. Он умеет затаиваться и скорее всего нападет неожиданно.
— Интересно… — впечатляется Камиль моей догадкой или просто не может отвести глаз от моих губ.
Мужчины…
Я же смотрю на объект анализа. На то, как безразлично тот целует Диану, при этом довольно неделикатно поглядывая на меня.
— Значит вся суть в том, чтобы скрывать эмоции. Артур это умеет, факт. А еще это хорошо получается у тебя. Особенно после сегодняшнего. Я приятно поражен твоей выдержке. Прямо любопытно, а что бы случилось, не владей ты собой?
В груди смех застилает боль от того, как Камиль сковырнул корочку на ране. Заливаясь больным, диким хохотом, я так ярко представляю картину того, что бы было, не умей я сдерживать поток эмоций, что распирают грудь. Сразу становится душно. Потому что:
— Представь, что весь лес вокруг облит бензином. Соляркой, что вспыхивает огнем мгновенно. А на поляне мы все.
— И что… — сдавленно выдыхает Камиль, широко открыв глаза.
— Вот не умей я сдерживать эмоций, мы бы уже обуглились.
— Все?
Не отвечаю на его вопрос, возвращаясь к отвлеченной теме.
— Почему они вместе? — киваю на Диану с Артуром. Видно, что их отношения уже не радуют ни одного из них.
— Потому что она все прощает, — довольно легко отвечает Камиль, словно рад, что мы соскочили с неудобных образов. — Вкусно готовит и нравится его родителям. Его все устраивает. Из этой троицы только Вика решила, что не будет терпеть измены.
— Твои?
— Ну да. Мы тоже встречались. Но после первой же гулянки она дала мне разворот поворот.
— Ты, судя по всему, не сильно горевал.
— Она умная и не скрывает этого. Она единственная может сказать Наде, что думает о ней. Поэтому они чаще в ссоре, чем вместе. Таких женщин не любят. Женщина, если хочет быть при мужике, должна уметь вовремя заткнуться.
И вот почему, когда мне казалось, что Камиль мне уже нравится, он обязательно ляпнет подобную гадость.
— Как, однако, у вас, мужчин, все просто. Дома одна. В постели другая.
— Мужчины тут причем, просто жизнь так устроена, — сердечно выговаривает Камиль и, усмехнувшись, обнимает меня за талию, что создает поистине электрическое напряжение в стороне Никиты. — Уверен, что с тобой мужика никогда не потянет налево….
Напряжение сбрасывает Аня, что в припрыжку подбегает позвать нас играть в карты. На мой отказ уже и Вика подходит, тряхнув своей золотистой шевелюрой. Зовет играть меня в волейбол, при этом перекинувшись колкостями с Камилем. Но и тут я пас.
И мой пас вызывает любопытство всей компании, так что вскоре мы стоим кружком и решаем, чем будем заниматься.
На оргию, предложенную Камилем, огрызнулись все. Даже Никита.
— А в какие игры ты умеешь играть? — спрашивает меня Надя, но я смотрю не в ее чистые глаза, а на переплетённые с Никитой руки.
«Постельные, с твоим будущим мужем. В них я ас», — думаю я и только потом с улыбкой поднимаю голову, пока внутри все дрожит от жажды кричать, чтобы она сдохла.
— В прятки. Лучше всего я умею играть в прятки.
Тебя бы я спрятала как можно дальше.
— Да, да! Я еще ни разу не смогла найти Алену! — радостно визжит Аня, и Артур, выплюнув травинку, говорит…
— Можно.
— А это идея, — хмыкает Камиль, пока мы с Никитой то и дело пытаемся говорить взглядами.
«Это ничего не меняет», — так и читаю по его глазам, на что наклоняю голову к Камилю.
«Значит, можно и мне».
На мой посыл он оголяет зубы, всем своим видом показывая, что только ему позволено играть на два фронта. Все понимаю. Остается только понять, насколько это устраивает меня.
— А где тут прятаться? — спрашивает Вика, и судя по всему ей перспектива общаться с насекомыми не сильно нравится. Знала бы она, какие они вкусные, если поджарить. Почти корочка от курочки. Кайф…
— Везде, Вик. Кусты, папоротники, поваленные деревья. От поляны до ручья. Это метров шесть. Как только вас находят, идете сюда и ждете остальных.
