А мне уже настолько всё равно… Безразлично.
— Отсасывала твоему брату, — слышу собственный голос и не могу поверить, что он принадлежит мне. А не чужому, постороннему человеку, которого совершенно не знаю.
Вновь этот взгляд. Он прожигает затылок, оставляя тавро на коже. Оборачиваюсь и едва не упираюсь носом в грудь старшего Сабурова.
Ненавижу. Ненавижу обоих. Младшего за то, что жизни не видел. Витает в своём мирке, где, что бы ни случилось, о нём обязательно позаботится семейка.
И старшего. Больше всего старшего. За то, что унизил меня. Растоптал. Использовал.
Так хочется причинить ему боль. Отомстить. Заставить почувствовать себя таким же жалким. Как я сейчас чувствую себя.
Русик что-то спрашивает у брата. На резких, повышенных тонах. Обижен, что его игрушку испортили.
А я смотрю в глаза Ратмира. Смотрю с обещанием. Мы ещё встретимся.
Вырываюсь из цепких пальцев, желая поскорее выбраться из этого места.
Слёзы по утраченной невинности стекают по щекам. Да, технически я девственница. Как сказал Сабуров, моя «дырка» цела. Мразь. Однако я чувствую себя грязной.
Смыла в уборной косметику. Но, сколько ни полоскала рот, всё равно на языке ощущала его вкус.
Хотелось рассыпаться на мелкие части прямо там и остаться валяться на полу. Но права жалеть себя я ещё не заслужила. Не заработала.
Стало противно от мысли, что я сейчас вновь увижу разочарованное, по-детски обиженное лицо Русика.
В момент, когда я сбежала, он, похоже, был в ступоре. А сейчас почему-то принялся меня искать. Заметила на выходе его мечущуюся фигуру. Только разборок с его ущемлённым достоинством мне сегодня не хватало.
Вышла из ночного клуба через ход для персонала. С трудом представляла, куда идти. Что домой, что в могилу. Блин. Для метро слишком поздно, для такси слишком дорого.
Длинное пальто скрывало откровенное платье, только каблуки выдавали с головой мои мечты о лучшей жизни. Оставалось надеяться, что доберусь пешком до дома без происшествий.
Раз за разом прокручивала в голове разговор с Анжелой. Её лицо, когда показала обложку с Сабуровым. Изумлённое. Насмешливое.
— О, Ратмир, — ухмыляется.
— Ты с ним пересекалась? — удивляюсь. Забываю, как тесен мир.
Пожимает неопределённо плечами. Так, словно ей известно нечто сокровенное. Сплетни передающиеся, как венерические заболевания.
— Как считаешь, с ним прокатит или поискать кого-то другого? — я облокачиваюсь на стол, придвигаюсь ближе, заглядываю в её хитрое лисье лицо. Будто это поможет прочитать ответ в светлых глазах.
Кроме сомнений во мне больше не осталось других чувств. И они разрывали меня на части. Я понятия не имею, как быть. Единственная путеводная звезда сидит напротив и молчит.
Анжела улыбается, загадочно, как чёртова Джоконда. Хрен поймёшь, что прячется за этим изгибом пухлых губ.
— Ты красивая, а такие, как он, любят собирать всё яркое вокруг себя, — произносит она что-то похожее на мудрую мысль, но тут же стирает это ощущение: — К тому же он меняет тёлок как трусы. Одна надоедает — следующая на подходе. Я видела его в клубе «Небеса», он там завсегдатай. Можешь попробовать пополнить их ряды.
— Всё так легко? Я приду туда, покручу жопой перед ним и вступлю в его шлюший гарем?
Не верю, что всё так просто…
— Да, если ты зацепишь его. Ратмир — отличный вариант. Богатый, ходят слухи, щедрый. И в постели огонь!
Она говорила уверенно, со знанием дела. А меня в это время грыз червь сомнения. Зачем мужчине, вокруг которого и так вьются тёлки, содержанка?
Неуверенность разъедает, как кислота. Сжимаю прохладными ладонями гудящие виски. Напряжение внутри меня лишь растёт в геометрической прогрессии. Думать нет ни времени, ни сил.
Взгляд вновь возвращается к глянцевой обложке. Он совершенно не в моём вкусе. Выглядит так, будто может расколоть мой череп с той же лёгкостью, что скорлупу ореха. Встреть я его в тёмном переулке, прижалась бы к стене и постаралась с ней слиться. Лишь бы внимания не обратил.
Но всё же… он же в возрасте. Для него интерес такой молоденькой девушки, как я, должен стать приятным. Юная, свежая, белокожая, с красивыми волосами. И растяжкой. Хех. Разве я хуже его женщин? Даже президенты выбирают художественных гимнасток.
Во мне так и кипели мысли о собственном превосходстве над Сабуровым. По всем фронтам. В ином положении я даже не взглянула бы на подобного ему. Мужчину с известным прошлым и покрытым мраком настоящим. Значительно старше. А ещё… ещё он куда больше похож на тупого качка, который способен только кулаками махать.
Да я такого обведу вокруг пальца в два счёта. Он даже не успеет сообразить, как я выжму из него нужную сумму. Может, и спать с ним не придётся…
В тот момент мне казалось, что терять нечего. Как же я ошибалась.
Повезло успеть на ночной автобус, курсирующий по городу. Он довёз меня почти до моего района, осталось только преодолеть пешком пару километров, и я дома. Дошла до квартиры и обессиленно упала под дверью. Стёртые в кровь стопы гудели.
