Всё вроде красивое. Но какое-то «слишком». Я настолько не привыкла к подобной роскоши, что от её изобилия в глазах рябило.
Ратмир подгоняет, когда я, разинув рот, пытаюсь понять, действительно тут золотые дверные ручки или нет. Подталкивает в спину. Мне не хочется, чтобы он касался меня. Мой мозг мгновенно отключается. И я себе не хозяйка.
Кухня. Вот куда меня привели. Неужели я буду маленьким поварёнком?
Женщина, готовившая у плиты, не услышала наших шагов. Несколько секунд мы просто стояли в проходе, а потом она обернулась.
Высокая. Статная. Почти с меня ростом. Её голова тоже покрыта платком, но при этом виднелись тёмные корни волос, сам же платок повязан за спиной. Чёрный. Как и вся её одежда.
На вскидку ей около пятидесяти. Или больше. Она кажется мне невероятно красивой. Зрелой и яркой красотой. И я, сводя брови, смотрю на широкий шрам на её щеке. Глубокий. Едва удерживаю руку, чтобы не коснуться своей щеки.
— Рат, — улыбается. Радушно, но не так, как та дама. Хозяйка дома. А искренне. Шрам на щеке искривляется вслед за губами.
— Патимат, — отвечает ей тем же, — я привёл тебе помощницу. Пусть будет под твоим надзором. А если не станет тебя слушаться или хоть раз опоздает на работу, сообщай мне. Приму меры.
Последние слова вовсе не звучали, как эротическое обещание.
Не сразу соображаю, что она смотрит в мою сторону. Мне сложно оторвать взгляд от её шрама. И стыдно за это.
Впрочем, она так же изучает мои синяки.
Я жду, когда женщина начнёт задавать вопросы Ратмиру обо мне. Но, похоже, ей даже не приходит подобное в голову.
— Тебя морили голодом, девочка? — совершенно серьёзно спрашивает меня, положив ладонь на моё плечо. В её голосе жалость и сострадание. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не расплакаться.
— Нет, я почти всегда такая.
Ратмир ушёл. Оставил меня здесь и пропал.
Пару дней спустя удалось разведать, что, помимо мачехи и её племянницы, в доме жила младшая сестра Ратмира. И, конечно, брат. Русик.
А вот узнать, кто родная мать Ратмира, не получилось. Ни в одной из комнат, в которых мне удалось побывать, не было и намёка на её фото. Задать прямой вопрос Патимат я не решалась. Пока.
Ни Русик, ни младшая сестра в доме пока не появлялись. Хотя у каждого из них имелась своя комната. Девочке недавно исполнилось тринадцать. Я немногим её старше, но между нами необъятная пропасть.
Жизнь у неё, должно быть, как у принцессы. Её детская комната наполнена гаджетами, игрушками, косметикой, шмотками и украшениями, о которых я могу только мечтать. Ни забот, ни хлопот. Ни переживаний о своём будущем. Ведь оно у неё уже предрешено. Выйдет замуж за богатого, и будет сыта всю жизнь. А если муж посмеет обидеть, то брат надаёт по морде.
Две грымзы, с которыми я успела познакомиться в первый день, улетели отдыхать. Куда-то на острова.
— А Рустама старший брат отправил в ссылку, — ответила мне Патимат.
Изображаю максимально невинное лицо и задаю новый вопрос:
— А за что?
Она пожимает плечами.
Сегодня на ней вновь чёрный наряд. Очень похожий на предыдущий, но чуть-чуть другой. Густые тёмные волосы заплетены в косу. Платка нет, и она выглядит моложе. Мне нравится за ней наблюдать. Каждое её движение отдаёт грацией и достоинством. Правильная осанка с отведёнными назад плечами и высоко задранным подбородком совсем не соответствуют её должности в этом доме.
Ей бы носить наряды и драгоценности, как у хозяйки. Её бы они по крайней мере украсили. Но на Патимат лишь скромные золотые серёжки и ни одного кольца.
— Что-то с Ратмиром не поделил, — спустя секунду поясняет и присаживается напротив. Наблюдает за тем, как я ковыряюсь вилкой в еде.
Что-то не поделил. Скорее, кого-то.
Наверное, Русик ему высказал обиду. Интересно только, почему Сабуров-старший всё же решил отправить брата в ссылку?
— А ты чего не ешь? — выразительно смотрит на полную тарелку еды.
Патимат сразу сказала, что я могу есть всё, что захочу. Я распахивала огромный холодильник, смотрела голодными глазами на еду, а в горло ничего не лезло.
Думаю об Ане, и сердце кровью обливается. Плакать хочется уже оттого, что не имею возможности её защитить. Как всегда защищала.
Кусаю нижнюю губу, сдерживая эмоции.
— Аппетита нет, да и на тренировку снова нужно ехать. Не хочется на полный желудок заниматься.
Договориться с Патимат о том, что буду продолжать ездить в спортивную школу, оказалось совсем не сложно.
Она видела, в каком измождённом состоянии я возвращаюсь после тренировок, и не нагружала сильно. Хотя я чувствовала, что лафа вскоре закончится. Стоит хозяйкам вернуться в дом.
— А если узнает господин Сабуров? — стараясь изображать благоговение перед своим благодетелем, кротко поинтересовалась.
Патимат с первого дня смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Будто знала обо мне больше, чем я о себе. Меня это смущало, и я старалась как можно меньше показывать ей свои эмоции. Но сомневалась, что достаточно хорошо их скрываю.
— Ратмир всё знает. Не переживай.
Вот тебе и ответ. И гадай, что это значит. У него тут везде камеры и жучки? Или моё расписание уже с ним согласовано?
